Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 78

Глава 19

Матрос на носу шлюпки поднял руку и крикнул глубину. Ветер унёс половину слов, но сигнальщик повторил их флагом.

— Здесь пройти можно, — сказал я.

— Здесь — можно, — согласился Сукин. — До мыса ещё две кабельтовых.

«Елисавета» лежала почти без хода, удерживаясь под малыми парусами. Течение подбиралось под корму и понемногу сносило нас от входа. На палубе работали молча. Люди ждали не нового промера, а команды капитана, и один я считал, сколько воды уже успело проскочить между нами и укрытием.

Шлюпка сместилась ближе к берегу. Лотовый снова бросил свинцовое грузило, выбрал линь, показал результат и тут же велел грести дальше. Верхушка китайского паруса за мысом не появлялась. Наш перевозчик давно стоял на якоре и, вероятно, гадал, почему русские боятся воды, по которой он только что прошёл.

Наконец лодка повернула к нам. Старший промерной партии показал вдоль собственной кильватерной струи.

— По этой линии, Иван Андреевич! Мористее глубже, но течение крепче.

Сукин дождался, пока шлюпка уйдёт с курса, и отдал команды. Паруса наполнились не сразу. Корабль нехотя развернул нос, словно и сам не доверял узкой полосе между тёмным мысом и рябью течения.

Я стоял у фальшборта и очень старался не помогать капитану советами. Получалось плохо, но вслух я пока ничего не сказал.

Мыс надвинулся, закрыл море, а потом пропустил нас в небольшую бухту. Джонка стояла ближе к берегу. Её люди уже успели убрать часть паруса и смотрели, как «Елисавета» выбирает более дальнее место, где под килем оставался нужный запас.

Когда якорь взял грунт, хозяин джонки явился на своей лодке. Выслушав толмача, он подтвердил: да, входил именно там, где видел свободную воду. Его судну глубины хватало.

— А если бы мы сели? — спросил я.

Китаец пожал плечами и коротко ответил.

— Он бы помог снимать груз, — перевёл толмач.

— Щедрый человек.

Судовладелец выслушал перевод и прибавил ещё несколько слов.

— И взял бы плату за лодки.

Вот теперь всё встало на свои места.

Сукин объяснил ему дальнейший порядок. Сигнал с джонки означал, что её капитан предлагает манёвр, а не ручается за глубину под нашим килем. Если вход незнаком, каждый проверяет его сам. Китаец возразил, что тогда мы станем терять время возле каждого мыса.

— Потеряем время, — ответил Иван Андреевич.

— Зато не потеряем корабль.

Толмач повторил. Хозяин джонки подумал, затем кивнул. В его договоре не было обязанности беречь мою гордость, а собственная четверть прибыли всё ещё лежала в трюме. Такой довод понимали на любом языке.

Ночь провели в бухте. На рассвете оба судна вышли тем же порядком: первой шла шлюпка, за ней «Елисавета», а китаец ждал снаружи, пока мы выберемся из укрытия. После этого он вновь занял место впереди.

Так началось наше совместное плавание.

⁂

Уже через несколько дней выяснилось, что «второй трюм» обладает не только вместимостью, но и характером.

При свежем попутном ветре «Елисавета» нагоняла джонку, и тогда Сукин уменьшал паруса. В слабый ветер китаец держался лучше, зато чаще искал прибрежную стоянку и не любил идти ночью. Воду его люди брали там, где делали это прежде, а нам всякий раз приходилось проверять, можно ли подойти к тому же берегу.

Надо сказать, что конструкция этого судна оказалась весьма примечательной. Прежде всего, еще когда грузили просо, я заметил что трюм джонки разделен на водонепроницаемые переборки. Это отличная вещь! При пробоине такая переборка позволит избежать полного затопления трюма и гибели судна.

Во-вторых, лейтенанта Сукина удивляла редкая маневренность джонки. Несмотря на плоское дно и отсутствие киля, она могла идти с приличным углом к ветру. Как пояснили сами китайцы, причина была в особой «джонковой» конструкции паруса, прошитого бамбуковыми жердями. Их преимущество я оценил, когда на одном из переходов ветер усилился к полудню. Верхние паруса «Елисаветы» пришлось убрать, а на палубе не хватило рук: здоровые люди стояли на вахте, шлюпочная партия только вернулась с берега, двое матросов возились с повреждённой снастью. Один из раненых, уже способный ходить, выбрался наверх и потянулся к концу.

Тилезиус возник рядом прежде, чем тот успел помочь.

— Назад.

— Да я только придержу, Вильгельм Готлибович.

— Потом я только зашью. А после вы только умрёте. Назад.

Матрос попытался усмехнуться, но натуралист уже отобрал у него конец и сунул первому свободному человеку. Подоспевший Тау перехватил снасть, упёрся босыми ногами в палубу и выполнил команду боцмана без единого лишнего движения.

А вот джонка при порывах ветра легко собирала паруса, как жалюзи. Для этого не надо было лазить по вантам и реям, достаточно подтянуть канаты снизу. Красота!

Впрочем, европейские корабелы тоже кое-чего умели, и вечеру джонка опять отстала. На её мачте подняли условленный флаг, мы уменьшили ход и дождались спутника.

Северцев нашёл меня у борта и протянул лист с расходом воды и припасов.

— Ещё одна незапланированная стоянка — и придётся пополняться раньше.

— Пополнимся.

— Это лодки, люди и день. Иногда два.

— Ты решил испортить мне настроение?

— Могу промолчать. Но сухари кончаются.

Я вернул лист. За кормой тянулась широкая полоса закатного света, впереди покачивался чужой парус, а где-то далеко Ноорт вёз моих жён и детей к Ситке. Или уже довёз. Узнать это раньше встречи я не мог.

Хотелось нагнать голландца, убедиться, что малыши целы, выслушать жалобы Теи и позволить Моане молча проверить, все ли мои руки и ноги на месте. Вместо этого мы ждали китайского купца, потому что его трюм был полон моего хлеба.

— Ладно, — сказал я. — Сколько дней можем потратить без ущерба для рейса?

Северцев назвал предел, оставив запас на дурную погоду. Цифра мне не понравилась, но с ней можно было работать.

Так прошла не одна неделя. Тёплое китайское побережье осталось позади; по утрам снасти белели от измороси, матросы натягивали всё, что имелось шерстяного, а низкие тучи всё чаще прижимали нас к серой воде. Джонка, сперва казавшаяся чужой случайной посудиной, сделалась привычной частью горизонта. Я уже по наклону её паруса понимал, когда китаец собирается искать укрытие, а он научился не сердиться, если наша шлюпка уходила вперёд с лотом.

*.*.*