Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 78

Затем перешли к разделу выручки. Общий капитал оставался в обороте. Долю Чжэн её представитель разрешил отделить от моего расчёта, но ни единой её монетой оплачивать поход до Охотска не собирался.

Ло требовал заработанное и средства на продолжение торговли. Мою долю пересчитали: реальные расходы оказались выше запланированных.

Северцев подвёл черту.

— Если получите всё серебром, хватит и на наём, — сообщил приказчик. — Только возить тогда почти нечего.

— А если хлебом?

— Будет хлеб, но не хватит выплатить китайцу запрошенную сумму.

Что ж, значит, будем торговаться и менять условия. Плата за перевозку, которую назвал владелец джонки, сразу сжирала свободные деньги. Припасов требовалось больше, чем для обычного рейса, а оставлять себя без мелкой кассы означало потом униженно продавать товар первому встречному. Внизу лежал резерв, но я сам велел его не трогать.

— Можно взять меньше проса, — предложил Ло через толмача.

— Можно, — согласился я. — Только сначала поговорим с перевозчиком.

Наш новый знакомый сидел неподалёку, спокойно ожидая, пока мы перестанем делить чужие мешки. При виде пальца, которым Северцев показывал на кассу, судовладелец заметно повеселел. Я подозвал его к столу.

— Ваше судно годится. Теперь годится ли ваша цена? Половина платы вперёд, потом остальное, да ещё доля. За что доля, если весь риск деньгами остаётся на мне?

Китаец ответил коротко.

— Его корабль тоже рискует, — перевёл толмач.

— Поэтому мы и соглашаемся заплатить за дорогу больше обычного! — парировал я. — Но тогда не за что платить долю! Поэтому я предлагаю другое: твёрдую плату уменьшаем, зато даём часть чистой прибыли с той партии, которую он доставит.

Владелец потребовал объяснить, какую прибыль я называю чистой.

*.*.*

Торговались долго. Начали с расходов на саму перевозку. Припасы джонки и жалованье её людей хозяин включил в свою плату. Моё зерно принимал по весу, за порчу от дурной укладки или небрежности команды отвечал. От моря никто никого страховать бесплатно не обещал.

Потом дошли до цели «хлебного маршрута».

— Плата после продажи хлеба, — произнёс я.

— Нет, — вмешался Северцев.

— Уже и ты?

— Продажа может затянуться, Ваше сиятельство. Надо оговорить срок.

Хозяин внимательно следил за нашим разговором. Когда толмач объяснил возражение, китаец указал на приказчика и что-то одобрительно сказал.

— Предлагает ему место у себя, — перевёл тот.

— Передайте, что этот человек обойдётся дороже всей его команды.

Приказчик с самым невозмутимым видом записал предельный срок расчёта: десять дней после приёмки груза в условленной гавани. За превышение срока полагалась отдельная плата.

Я рассчитывал продать часть хлеба сразу. Однако судовладелец имел полное право не верить в расторопность моих будущих покупателей. Пришлось предложить обеспечение: заранее выделить из моей партии определённое количество мешков. Если серебра в срок не будет, перевозчик забирает их по цене, о которой договоримся здесь, до выхода.

Китайцу потребовалось время, чтобы обдумать это. В незнакомом порту хлеб не превратится в серебро как по волшебству, но зато будет лежать в его собственном трюме. Удержать мешки было проще, чем бегать за русским графом с бумагой.

Ло назвал местную цену зерна. Купец ещё раз показал, как выгодно провёл закупку, сравнив записи, судовладелец уступил. Северцев записал согласованный вес и отдельно пометил: эти мешки до расчёта не продавать.

— А доля? — напомнил хозяин.

Долю мы тоже определили. Из выручки за доставленную им партию вычиталась её записанная закупочная стоимость, затем плата за перевозку и действительные расходы на продажу. Из остатка судовладельцу причиталась четверть. Убыток от плохой цены оставался на мне, твёрдую плату это не отменяло.

— Ремонт «Елисаветы» сюда не включать, — потребовал он через переводчика.

— Согласен! — вздохнул я, понимая, что ремонт всё равно потребуется. То, что мы проделали в Кантоне, позволяло только дойти до Охотска.

Я уже почти полюбил этого зануду. Дай ему клетчатый пиджак и калькулятор — в девяносто пятом держал бы три оптовые базы и ни разу не попался налоговой.

Когда добрались до аванса, выяснилось, что даже сниженная сумма всё равно оставляет нашу кассу почти без средств. Приказчик показал расчёт, прикрыв страницу ладонью от любопытного соседа.

— Часть зерна оставим Ло на продажу, — решил я. — Из моей доли.

Купец немедленно оживился. Неожиданная возможность дополнительно заработать оказалась ему по душе.

После короткого обсуждения Ло согласился принять часть причитающегося мне зерна по цене закупки, с небольшой скидкой за немедленный расчёт. Серебро он выдавал из собственной, уже отделённой доли. В общие деньги лезть не потребовалось.

Хозяин джонки, получивший понятные ответы о деньгах, сам вернулся к карте.

Теперь настал черёд капитанов.

Охотск оставался конечным пунктом маршрута, требовать от китайца идти дальше к Ситке я не мог. Торговые остановки сверх согласованных обсуждались отдельно, укрытие от непогоды такого торга не требовало. В опасности каждый командовал своим кораблём, а порядок совместного хода следовало соблюдать, пока море позволяло держаться вместе.

— Если отстанет, ждать будем, — сообщил Сукин. — Но в темноте за чужим огнём на камни не пойду. Разлучимся — искать друг друга по уговору, а не метаться поперёк моря.

Судовладелец согласился далеко не сразу. Долго уточняли места, в которых могли встретиться при расхождении на ближайшем участке, и приметы берега. Дальнейшие переходы капитаны решили разбирать перед выходом с каждой стоянки. Хозяин честно обозначил предел своих знаний. За ним начинались наши карты и умение Ивана Андреевича ими пользоваться.

Китаец потребовал ещё раз перевести условия расчёта, после чего отправился к себе объявить их команде. Вернувшись вместе с толмачом, хозяин джонки подтвердил: люди пойдут.

Северцев развернул чистый лист, на котором предстояло переписать договор без наших исправлений. Толмач старательно проверял каждую строку с китайским текстом, пока у меня не начала болеть голова уже от самого звука собственного имени.

— А госпожа Чжэн? — спросил я её представителя. — Что требуется от нас до выхода?