Страница 56 из 78
Корма «Елисаветы» скрылась в сером облаке. Одна искра упала на свёрнутый конец. Матрос с ведром оказался рядом раньше меня, залил его и накрыл парусиной. Ракеты своё сделали, но после каждого залпа приходилось бдительно оглядываться.
Три джонки отстали. Четвёртая, та самая, что ушла вправо, исчезла за низким островом.
— Где она? — спросил я.
Сукин не ответил. Он уже смотрел вперёд.
Из-за камышовой косы показался высокий нос. Пиратский капитан срезал путь по мелководью и теперь выходил нам прямо в борт. Отворачивать влево было нельзя — там вода светлела над банкой. Справа приближалась джонка. Сзади снова собирались преследователи.
— Левую карронаду к бою! — приказал Сукин. — Рулевой, держать!
На чужой палубе орали, били в гонг и размахивали крючьями. Наша пушка ударила почти в упор. Картечь вырвала кусок фальшборта и уложила первый ряд, но тяжёлый корпус уже нёсся по инерции.
Удар.
«Елисавета» содрогнулась. Через борт полетели кошки. Одна вырвала две жерди из решётки, вторая схватила ванты, третья легла на фальшборт.
— Три удара! — крикнул я и метнул свою последнюю бутылку с зажигательной смесью, даже не пытаясь проследить за результатом. Наступила пора рукопашной.
Колокол загремел. Тау повёл своих к левому борту. Ружейные расчёты уже стояли за бамбуком, не тратя пуль на головы, мелькавшие ниже. Первый пират поднялся по лестнице, сунул копьё между жердями и получил выстрел в лицо.
— Залп!
Грохот слился в один удар. Люди на лестницах посыпались назад, однако с джонки лезли новые. Стрелки бросали пустые ружья помощникам и брали заряженные. Второй залп пришёлся по тем, кто рубил бамбук короткими тяжёлыми ножами. Третий — по толпе у пролома.
Барьер трещал. Он не останавливал врага, но воровал у него секунды, и сэкономленное время мы меняли на выпущенные по врагу пули.
Слева рухнула целая секция. Жерди потянули за собой матроса; он упал, и первый абордажник перескочил через него на палубу. Следом полезли ещё трое.
Тау оказался там раньше резерва и дубиной опрокинул первого обратно в пролом. Двое маркизцев упёрли пики в плечи и вместе вытолкнули второго за борт, но третий успел полоснуть одного из них по груди.
Люди Тау стянулись к прорехе в частоколе. Второй молотобоец — здоровенный парень, таскавший на Нуку-Хиве брёвна, — поднял короткий мушкетон со стволом толщиной почти в руку. Дождался, пока перед проломом набьётся толпа, и выстрелил. На китайской палубе будто метлой провели.
Правее крюк сорвал ещё две жерди. Пираты полезли через новый проход и уже теснили русских от борта. Там появился Келли. Ирландец выстрелил из последнего ружья, перехватил его за ствол и ударил прикладом. Потом дёрнулся, словно споткнулся, и медленно осел. Из груди торчало короткое копьё.
— К люкам! — заорал я резерву. — Держать люки!
Сам рванул к пролому. Первый пират рубанул сверху, я отвёл саблю тесаком и врезал ему гардой в рот. Следующего дёрнул на себя за древко копья и всадил тесак под рёбра.
Справа грохнул выстрел. Русский матрос упал у грот-люка, даже не вскрикнув. Над ним уже стоял пират с дымящимся фитильным ружьём. Архипыч пальнул из пистолета почти в упор и промахнулся, зато заставил противника пригнуться. Этого хватило: Тау подхватил с палубы китайскую алебарду и снёс стрелка боковым ударом.
— Фёдор Иванович! Пожар!
За ракетными козлами загорелась парусина. То ли долетел неприятельский пыж, то ли наша искра нашла сухой край. Двух людей пришлось снять с резерва. Они поволокли горящее полотно к борту, не подпуская огонь к коробам.
Вот тогда стало по-настоящему худо. Слева лезли абордажники, сзади поджимали джонки, возле пороха полыхал собственный пожар, а у меня людей хватало ровно на то, чтобы проиграть в трёх местах сразу.
— Тау! Полшага назад! — крикнул я. — Сомкнуться у мачты!
Пираты приняли наше отступление за слабость и полезли гуще. Этого я и ждал. Пролом выпустил на палубу человек восемь, но за их спинами застряли остальные. Маркизцы ударили сбоку одной группой. Русские у люков двинулись навстречу. Вместо широкой палубы враги получили тесный мешок между мачтой и бамбуком.
Дальше началась работа мясника. Я видел только ближайшие два шага: мокрые доски и блеск клинка. Ударил одного в висок рукоятью, пропустил саблю над плечом, пнул другого в колено. Рядом маркизец орудовал подобранной алебардой коротко, как островным копьём.
Тау держал людей голосом. Его слышали сквозь выстрелы. Когда русские у люка подались, он перебросил туда троих. Когда пираты попытались обойти грот-мачту, сам встал на пути.
Потом напор вдруг ослаб. На джонке кто-то кричал, призывая отступать. Их старший лежал возле разбитого фальшборта. Оставшиеся на нашей палубе рванули к проломам. Двое успели прыгнуть обратно, третьего столкнули свои. Остальные бросили оружие или легли там, где стояли.
— Концы не рубить! — приказал я. — Держать их судно!
— Они снова полезут! — крикнул Сукин.
— Уже не полезут. У них капитана нет, борт разбит. Это наш залог!
Капитан «Елисаветы» секунду оценивал сцепившиеся корпуса, подходившие с кормы паруса и воду впереди. Потом принял решение.
— Десять человек на джонку! Огонь там погасить! Остальным держать борт! Рулевой, не терять ход!
Тау пошёл первым. За ним перебрались четверо маркизцев и русские матросы. Сопротивление на джонке оказалось коротким: боеспособных там почти не осталось. Несколько человек бросились за борт, остальные легли лицом на палубу.
За кормой снова показались три преследователя.
— Второй пакет! — распорядился я.
Ракетчики развернули бортовую раму. Цели снова сбились вместе, пытаясь подойти к захваченной джонке. Две ракеты ушли мимо, третья ударила в надстройку, четвёртая застряла в свёрнутом парусе другой джонки, плюясь огнём.
Этого хватило. Одна джонка резко отвернула, едва не столкнувшись с соседней. На второй бросились рубить снасти. Третья дала беспорядочный выстрел и тоже легла на обратный курс. Преследовать их никто не собирался. Сукин вывел «Елисавету» к открытому плёсу, а захваченное судно потащилось рядом, удерживаемое канатами и людьми Тау.
Только когда острова заслонили место боя, я позволил себе сесть.