Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 78

— Значит, мы выбрали удачное время для визита!

Он попытался улыбнуться, но лицо дёрнулось от боли.

— Доктор! — позвал я.

— Не теперь, — отрезал Ноорт. — Сначала мои люди.

Такая расстановка приоритетов пришлась мне по душе.

Из трюма подняли ещё двоих больных. Один едва держался на ногах, второго несли в гамаке. Капитан объяснил, что лихорадка свалила почти треть команды ещё до Борнео. Потом в затишье сломался ветхий блок, фока-рей перекосило, и судно потеряло последний ход. Малайцы появились вскоре после полудня. Первую попытку удалось отбить из мушкетов и вертлюжных пушек, но во второй они зашли с носа, забросили крюки и ворвались на бак прежде, чем голландцы успели перетащить орудие.

Я призадумался. «Елисавета» тоже может столкнуться с пиратами. Да и задумывал я не разовый рейс, а регулярный маршрут. Так что подобные нападения нам обязательно придётся отражать! Значит, нужно как-то улучшить оборону.

Хм, что можно сделать? Первыми напрашивались бамбуковые загородки на бортах. Остановить пиратов они не смогут, но задержат лучше, чем обычные противоабордажные сети.

Также, наверное, стоит изменить лафеты так, чтобы пушки можно было легко перекатывать. И стрелять почти прямо вниз, пусть и уменьшенным зарядом.

Ещё что? «Коктейли Молотова», пожалуй. Особенно, если удастся усилить заряд пороха, чтобы осколки получили большую убойную силу.

Эх-х, «безоткатки» бы сюда! Вели бы себе спокойненько беглый огонь прямо по носу или с кормы. И принцип-то внешне выглядит проще простого: делаешь сзади раструб и сноп огня компенсирует отдачу! Но хитростей там хватает: при слишком маленьком диаметре сопла отдача не компенсирует, при слишком большом — силы заряда не хватит вытолкнуть картечь. Да и сопло, наверняка, должно иметь специальную форму. Только вот какую? И не поджечь выхлопом собственные паруса — тоже непростая задача, на раз её не решишь!

— Почему не отдали якорь и не развернулись течением? — спросил я.

— Глубина. А когда лот достал до дна, было поздно.

Он не оправдывался. Просто указывал причины случившегося.

Тилезиус, наконец, добрался до капитана, осмотрел руку и велел снять кафтан. Пуля прошла по касательной, разодрав кожу выше локтя. Рана выглядела скверно, но кость уцелела.

— Перевяжите, и я продолжу работу, — сказал Ноорт.

— Вы продолжите сидеть, — возразил доктор. — Иначе я велю этим двум господам вас держать.

Архипыч, стоявший рядом, с готовностью засучил рукава. Капитан усмехнулся оценив его решимость, вступающую в резкое противоречие с габаритами, потом глянул на меня и уселся на бухту каната.

Тогда я вернулся к раненым. Один уже лежал отдельно, накрытый куском парусины. Возле другого Моана придерживала чашку, пока тот пил. Среди крови и тел валялось брошенное в последнюю минуту оружие: переломанная пика, топор с выбитой рукоятью, два разряженных пистолета. Дрались до тех пор, пока могли держать хоть что-нибудь.

Ещё один приступ они бы не выдержали.

За следующие два часа мы израсходовали немало чистого полотна, часть лекарств и почти всю горячую воду, которую успевали подвозить с «Елисаветы». Тилезиус переходил от человека к человеку, не задерживаясь возле тех, кому уже не мог помочь. Архипыч и я таскали раненых. Моана оставалась у доктора, а Тея, получив ясное дело, перестала метаться и организовала подачу воды так, что голландцы скоро сами выполняли её распоряжения.

Стемнело быстро. Над палубой зажгли фонари, прикрыв их со стороны берега. Малайцы не возвращались.

Когда последний тяжелораненый был перевязан, Тилезиус выпрямился и принялся оттирать руки мокрым полотном.

— Пятеро могут умереть до утра, — сообщил он по-английски. — Двое почти наверняка. Остальных, полагаю, удержим, если не начнётся горячка.

Ноорт выслушал и спросил:

— Сколько людей у меня останется для вахты?

Вот это был капитанский вопрос. Не сколько умерло, и не кто виноват. Сколько ещё способно поставить парус и удержать судно на курсе.

— Недостаточно, — ответил Тилезиус.

*.*.*

Совещание устроили прямо на юте. Сукин перешёл к нам, оставив «Елисавету» под командой старшего помощника, и прежде всего, осмотрел повреждённый рангоут. Ноорт дождался его возвращения, затем разложил на перевёрнутой крышке карту.

— До Кантона я дойду, — сказал голландец. — Если вы дадите мне хотя бы шесть здоровых матросов.

— Шесть не дам, — сразу ответил Сукин. — У меня пассажиры, тяжёлый груз и люди, половина которых ещё путает русские команды. Двоих русских и двоих англичан — до ремонта. Не больше.

— Пятерых.

— Четверых.

Ноорт посмотрел на меня, ожидая, что хозяин отменит решение капитана. Я развёл руками.

— На моём корабле людьми распоряжается Сукин.

— Тогда четверых, — согласился голландец. — Но ваш доктор должен остаться до утра.

Тилезиус проворчал, что не намерен спрашивать у капитанов разрешения лечить раненых, и тем самым закрыл торг.

Дальше договорились быстро. На рассвете наши матросы помогут разобрать спутанные снасти и поднять другой рей, потом оба судна пойдут вместе. Ноорт возьмёт на себя сигналы, выбор безопасного прохода и разговор с портовыми чиновниками. Окончательный расчёт за людей, лекарства и припасы отложили до Кантона.

— Расчёт? — переспросил голландец. — Вы спасли мой корабль. Разве я стану считать полотно и четыре пары рук?

— Вот поэтому и отложим, — ответил я. — На берегу найдётся способ свести счёты без мелочности.

Ноорт некоторое время рассматривал меня, потом медленно кивнул.

— В Кантоне я представлю вас людям, которые покупают меха и дерево. Мои поручители известны там много лет. Когда увидят, что мы пришли вместе, вам не станут чинить обычных затруднений.

Сукин перевёл взгляд на карту, чтобы голландец не заметил его усмешки. Я тоже не стал портить человеку благодарность. После пережитого ему простительно было слегка преувеличить собственное влияние.

— Вот на месте и проверим, чего стоит ваша репутация.

— Дорого стоит, граф.

— Тогда тем более проверим.

Я решился задать ещё один вопрос:

— Виллем, а вы не опасаетесь ходить в Кантон? Там полно англичан, которые воюют с Голландией.

Он начал было криво усмехаться, и тут же дёрнулся от боли в ране.

— Дьявол! Не привык ещё! Дорогой граф, я потому и поднимаю «флаг принца», что британцы воюют с Батавской республикой. А тех, кто не признал её власть, не трогают.

Он помолчал, и с горечью уточнил: