Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 78

Глава 11

Сукин не ответил сразу. Он всё ещё держал трубу у глаза, уперев локоть в фальшборт, а «Елисавета» едва шевелилась под парусами. Ветер вернулся, но пока только пробовал нас на вкус: трогал нижние полотнища, отпускал, снова наполнял их слабым дыханием. Этого хватало, чтобы слушаться руля. Для бегства — маловато.

Тёмный треугольник впереди раздвоился.

— Ещё парус, — произнёс капитан.

Я поднял свою трубу. Стёкла дрожали вместе с палубой, и вместо корабля в них прыгало мутное пятно. Пришлось прижать окуляр к брови обеими руками.

— Вижу.

— Не его видите. Правее берите.

Правее обнаружилось нечто низкое и длинное, почти слившееся с водой. Потом рядом мелькнуло второе. Оба шли без заметных парусов, зато вдоль бортов разом поднимались и опускались вёсла.

— Пиратские проа? — спросил я.

— Они самые.

Кормовые пушки стояли заряженными ещё с вечера. Возле обеих дежурили расчёты, фитили тлели в закрытых жестяных трубках. Матросы старались не глядеть на горизонт, но головы у них поворачивались в одну сторону, словно всей командой управляли при помощи невидимой верёвки.

С фор-марса крикнули:

— Четыре малых судна! Большой корабль между ними!

Теперь разобрал и я. Пузатый купец стоял к нам почти носом. Фок над ним висел неровно, фока-рей перекосило, а часть паруса беспомощно полоскалась возле воды. Сперва могло показаться, что чужаки подошли для торговли. Но две длинные лодки прижались к его бортам, и между судами чернели натянутые концы. На баке мелькнули люди. Один взмахнул чем-то над головой, другой рухнул.

— Берут на абордаж, — сказал Сукин.

Капитан констатировал это деловито, почти буднично.

До купца оставалось не меньше двух миль. Над палубой поднимались редкие дымки ружейных выстрелов, однако сам грохот до нас ещё не доходил. Бой для нас выглядел, как немая пантомима: маленькие фигурки сталкивались, исчезали за бортом, снова появлялись. Голландцы отступили с бака к грот-мачте. Малайцы теснили их к корме.

— Если ветер окрепнет, можем пройти мимо, — заметил я, глядя на мачты. — До темноты недолго. Людей и без того везём больше, чем собирались.

Капитан опустил трубу и взглянул на верхушки мачт. Флаг там едва шевелился.

— Пройти можем.

— А помочь?

— Покуда они держатся — тоже можем.

Вопрос был не праздный. В трюмах лежал почти весь мой оборотный капитал; на борту находились жёны, дети и семнадцать родичей Катенуа, из которых лишь один Тау пока доказал, что способен активно работать не только ложкой за обедом. Впереди ждал Кантон. Позади мог тащиться Фрейзер.

Любой бухгалтер посоветовал бы не лезть в чужие проблемы. Вот только они редко стоят на палубе и смотрят, как людей режут на части.

— Вы — капитан, — напомнил я. — Решайте!

Сукин снова приложил трубу к глазу.

— Поворот на два румба к зюйду. Возьмём наружное проа и отгоним от купца. Пушкам без команды не палить. В свалке своих зацепим.

Приказ подхватили по палубе. Заскрипели блоки, матросы выбрали снасти, и едва ожившие паруса налились ветром. «Елисавета» медленно повернула.

— Значит, ввязываемся, — сказал я.

— Вы хотели уйти?

— Я хотел услышать, что мы можем сделать это без глупостей. Теперь занимайтесь кораблём. Остальное беру на себя.

Архипыч, кряхтя, уже тащил наверх мой оружейный сундук. Вид у старика был такой, будто пираты явились с единственной целью — испортить ему плавание.

— Женщин и детей вниз, — распорядился я. — Но не в трюм. Разместить в кормовых каютах. Англичанам выдать ружья. Островитянам — тесаки и пики, огнестрел пока не давать. Тау остаётся наверху.

Моана спорить не стала. Подхватила сына и коротко приказала что-то своим. Нянька, прижав к боку дочь, погнала остальных к трапу с таким спокойствием, словно малайские пираты были просто нежелательными родственниками, которых следовало немедленно выставить за дверь. Тея задержалась.

— Я стрелять умею.

— По неподвижной мишени. И один раз. Сейчас ты нужна детям!

Она сердито блеснула глазами, но ушла вслед за родственниками.

Пять англичан с «Клео» получили мушкеты и встали у левого борта. Остальных свободных людей я отвёл за грот-мачту, чтобы до времени не маячили перед противником. Ерофеич проверил кремни. Архипыч разложил на крышке сундука запасные патроны, после чего неодобрительно покосился на выданные островитянам тесаки.

— У этих, батюшка, глаза больно весёлые.

— Вот и хорошо! Хуже, когда перед дракой люди плачут.

Тау стоял рядом с рулевым, следя попеременно за парусами и за низкими судами. Он ещё не понимал половины русских слов, зато направление нашего движения разгадал раньше многих матросов. Вытянув руку, островитянин показал на дальнее проа, затем на северный берег Борнео, скрытый сизой полосой справа, и быстро заговорил.

— К берегу уйдёт, — перевела Моана с трапа. — Там мелко. Большому судну не пройти.

Сукин услышал и кивнул:

— Потому и не будем его преследовать. Нам достаточно, чтобы он вышел из боя.

Капитан явно не собирался врезаться в сцепившиеся суда и устраивать братскую могилу из атакуемых, малайцев и наших добровольцев. «Елисавета» шла наперерез наружному проа, державшемуся свободнее остальных. Если оно отступит, у нападавших станет на одну лодку меньше. Если примет бой — отойдёт от купца и окажется перед нашими пушками.

Паруса наполнились сильнее, за кормой зашумела вода.

На европейском корабле нас тоже заметили. Над ютом взвился флаг, и, прежде чем он запутался в снастях, я успел рассмотреть три горизонтальные полосы: оранжевую, белую и синюю.

— Надо же, старый голландский флаг, — пробормотал Сукин. — Так называемый «флаг принца».

— Какого принца? — простодушно удивился Северцев. — У них же республика теперь! Батавская республика!

— Похоже, в колониях не все с этим согласились, — задумчиво предположил наш капитан. — Особенно, учитывая, что фактически так называемой республикой правит Наполеон.

А я подумал, что в мире все повторяется. Во время Второй Мировой французские колонии тоже не признали власть подчинившейся Гитлеру метрополии.

Кто-то из оборонявшихся замахал шляпой. Малайцы на баке обернулись, и их атака притормозила.

Наружное проа повернуло к берегу. Вёсла ударили чаще. Мы легли следом, не пытаясь догнать, но и не позволяя ему вернуться к купцу.

— Уходит, — заметил я.

— И пускай, — отозвался Сукин. — Обратите внимание на остальные.