Страница 41 из 78
Селитры на Науру не оказалось. Зато теперь я точно знал, где ее искать. Склонившись над картой, Тилезиус провёл пальцем вдоль тихоокеанского берега Южной Америки. Я поставил карандашную точку напротив Перу и обвёл её кружком.
— Когда-нибудь проверим!
— Путь неблизкий, — заметил Сукин.
— Зато товар хороший. А испанцы вечно дерутся с собственными колониями. Рано или поздно там появятся люди, которым понадобятся деньги, ружья и друзья.
Немец неодобрительно поджал губы. Учёные любят чистые опыты, а политика портит им настроение.
Ветер ослаб. Паруса обмякли, скорость упала. Сукин поднялся из кормового люка и коротко приказал удвоить наблюдение. На бак отправили ещё одного матроса. На марсе сменили вперёдсмотрящего, хотя его вахта не закончилась. Кремни у ружей проверили. Я некоторое время смотрел на приготовления, потом подошёл к капитану.
— Кого ждём?
— Никого. Потому и смотрим во все глаза.
— Фрейзера?
— И его тоже. Английский капер французов топит. Французский — англичан. А если встретят нейтрала с дорогим грузом, сперва возьмут, потом станут разбираться.
Вспомнилась «Эбигейл» и британские любители законного морского разбоя, поэтому реплику «вы романтических книжек перечитали» я проглотил. Каперы уже однажды объяснили мне разницу между теорией и пушечным ядром.
— До здешних вод европейцы редко добираются, — сказал я.
— Зато малайцы добираются часто. Их проа ходят быстро. В безветрие гребут и догонят любой корабль. Ближе к Китаю встретим китайских пиратов. Там целые флоты.
В памяти немедленно объявилась мадам Вонг вместе со старым фильмом: джонки, пушки, береговые деревни. Чиновники там исправно побеждали пиратов только на бумаге. Теперь эта сказка ждала нас впереди, и платить за нее придется серебром, а то и кровью.
— «Елисавета» — быстрая!
— При ветре уйдём. А если ветра не будет?
На такой вопрос реклама судостроительной компании ответа не давала. Подозвал Моану и велел привести Тау. Парень явился вместе с Ерофеичем. На новую рубаху ещё не заработал, зато держался уже увереннее.
— Спроси, как они ходили к Науру.
Ответ получился долгим. Моана перебивала, Тау рисовал пальцем на палубе острова и волны. Иногда звал товарища, того самого, что знал путь от отца.
— Они шли не прямо, — перевела, наконец, Моана. — От острова к острову. Ждали нужного ветра. Если ветер умирал, гребли. Ночью смотрели на звёзды. Днём — на волну, птиц и облака.
Сукин слушал рядом. При слове о вёслах лицо его стало ещё мрачнее.
— Семеро таких гребцов на одном баркасе, — произнёс он. — А на пиратской проа их может быть сорок.
— Значит, поставим своих к лодочной команде. И будем учить стрелять.
— Учить будете по моему расписанию. Не снимайте людей с работ.
— Александр Степанович, когда вы успели стать таким жадным?
— Когда получил семнадцать новых ртов и ни одного готового матроса.
Возразить было нечего. Против математики не попрёшь.
К вечеру ветер почти сдох. «Елисавета» едва двигалась, покачивая пустыми парусами. Вода вокруг стала гладкой и тёмной. Даже баркас на буксире перестал рыскать.
На палубе говорили тише. Ерофеич раздал островитянам тесаки и показывал, куда бить при абордаже. Сукин велел зарядить две кормовые пушки картечью. Фитили держали закрытыми, но рядом.
Стоя у борта, я считал в уме будущие расходы. Верфь, лес, железо, люди, пушки. Всё упиралось в Кантон. Там лежали деньги за сандал. Там же мог ждать Фрейзер со своими законными бумагами и незаконными привычками.
Обойти Китай означало спасти груз и похоронить предприятие. Идти туда — добровольно сунуть голову в пасть.
Выбора, в сущности, не было. С марса донёсся резкий крик:
— Парус!
Все головы разом повернулись к горизонту.
В бледном вечернем небе стоял тёмный треугольник. Слишком далеко, чтобы рассмотреть флаг. Но слишком близкий, чтобы его не заметить.