Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 78

— Каменный балласт в трюме всё одно впустую возим. Ежели руда тяжёлая да мастеру нашему подойдёт, можно часть пустой породы скинуть на берег, а вместо неё загрузить полезную. Пусть в Ново-Архангельске попробуют в печах плавить, глядишь, и выйдет толк.

Склонившись над картой, я вынужден был признать очевидное: мы действительно шкандыбали прямо мимо нужных координат, так что отдельной экспедиции снаряжать не требовалось. Учёные получат свою вожделенную геологическую разведку, промышленники — три оплаченных дня охоты, а металлурги — шанс заменить «ржавец» на качественную руду. При этом мы даже не перегружали корабль, потому что тонны руды займут место балласта.

Хорошее управленческое решение всегда одновременно решает несколько задач!

— Добро! Ровно трое суток. На четвёртое утро снимаемся с якоря, даже если герр Тилезиус обнаружит там золотую жилу толщиной с ногу.

— Я есть натуралист, а не горный инженер! — с оскорбленным достоинством парировал немец. — У меня нет меркантильный интерес!

— Тем лучше для всех нас!

«Елисавета» втянулась в узкий пролив и с грохотом отдала якорь возле каменистого берега, где густой хвойный лес подступал почти к самой воде. Светлые и тёмные полосы геологических пород выходили из склона косыми, изломанными пластами; кое-где по глубоким трещинам проступала специфическая зелень, не имевшая к растительному мху ни малейшего отношения.

На берег немедленно десантировались оба учёных мужа, судовой кузнец, дюжина крепких работников и вооружённое до зубов прикрытие. Тем временем в море синхронно спустили промысловые байдарки. Само судно осталось на якоре: бросать людей на произвол судьбы среди незнакомого, дикого берега ради экономии пары часов я категорически не собирался.

Первые сутки ушли почти целиком на матерную ругань при разборках с местной топографией. Богатые прожилки, столь заманчиво проглядывающие снизу, на деле оказались расположены сильно выше человеческого роста. Матросам пришлось в поте лица рубить каменные ступени, заводить страховочные верёвки и ожесточенно сбивать породу тяжелыми ломами. Камень подло крошился совершенно не там, где требовалось. Железные клинья со звоном вылетали, а прилив дважды коварно заливал уже сложенные у самой кромки воды корзины.

Вмешиваться в этот производственный ад я не стал, решив подождать, пока дело не наладится окончательно или не остановится. Горнер грамотно распределил людей по двум выходам руды, Тилезиус педантично отмечал находки прямо на карте, а кузнец рявкал на рабочих, заставляя немедленно отбрасывать в сторону рыхлую пустую породу. Даже матросы, стоявшие на берегу в оцеплении, быстро уловили разницу между тяжёлым тёмным камнем с медными зелёными прожилками и красивой, но абсолютно бесполезной блестящей дрянью.

К вечеру на пляже развели походный горн. Кузнец деловито раздробил несколько увесистых кусков, отобрал самую тяжёлую мелочь и принялся долго прокаливать её на древесном угле, яростно работая ручными мехами. Готового, звенящего металла из такой примитивной пробы, разумеется, не вышло. Зато часть камня покрылась характерным красноватым налётом, другая ощутимо тянула намагниченную иглу компаса и после хорошего удара молотом оставляла на наковальне тяжёлый чёрный порошок.

— Везти руду можно, — авторитетно заключил мастер, утирая закопченный лоб. — А уж сколько металла из неё выйдет, только настоящая печь покажет.

Именно такой прагматичный ответ мне и требовался. Настоящий, честный специалист отличается от пустозвона-шарлатана, прежде всего тем, что не обещает сходу построить передовой завод из трёх грязных булыжников и собственного голого энтузиазма.

На следующий день старший судовой мастер придирчиво осмотрел собранные отвалы и определил критическую массу, которую судно могло безопасно принять в трюм. По его жесткой команде выгрузили ровно столько же обычного каменного балласта. Руду принимали мерными корзинами, взвешивали партиями, аккуратно укладывали на самое дно и намертво расклинивали, чтобы на жестокой океанской качке этот груз не решил внезапно перекатиться к одному борту, перевернув нас кверху килем.

Торопить его с погрузкой я не стал. Бесславно утонуть из-за ценного коммерческого груза ничуть не почётнее, чем пойти ко дну из-за бесполезного булыжника.

Тилезиус с Горнером тем временем, словно ужаленные, носились вдоль отвесного склона, суетливо подписывая холщовые мешочки и до хрипоты споря, достаточно ли точно нанесён на схему второй выход породы. К каждому образцу скрупулезно привязывали деревянную бирочку с номером, дублируя его в журнале и на карте. Основную же руду грузили валом, без излишних церемоний — несколько черновых тонн для пробных заводских плавок, чай, не золотой запас испанской короны.

К закату на базу потянулись первые байдарки. Мезенцев привёз приличную партию отличных шкур и обыденно сообщил, что поутру прочешет ещё один соседний участок, после чего сам свернет промысел. Никто не канючил четвертого дня.

На исходе отведенных третьих суток береговая партия организованно сложила инструменты. Последнюю корзину с рудой спустили в ненасытный трюм уже при свете коптящих фонарей. Судовой мастер ещё раз придирчиво проверил крепления и осадку корабля, а вспотевшие учёные торжественно притащили на шканцы карту, исписанную тетрадь и два тяжеленных ящика систематизированных образцов.

— Исполнено в точности, — сухо доложил Горнер, вытирая руки.

Раньше эту фразу обычно произносил я сам, после чего для меня начиналась самая тяжелая, грязная часть черновой работы. Теперь же мои люди сами превратили задумчивое «надо бы посмотреть» в готовую карту, упакованный груз и предельно понятную следующую задачу.

— Вот и славно!

Едва забрезжил рассвет, «Елисавета» уже ложилась на северный курс. Больше крупных незапланированных остановок я не санкционировал.

Ситка показалась на горизонте так, будто мы отлучались не на полгода, а всего на несколько дней. Я сразу узнал силуэты гор, изгиб пролива и рубленые крепостные стены, однако сам рейд заметно преобразился. Возле береговых батарей хищно темнели низкие корпуса новеньких канонерок, на склонах прибавилось свежих крыш, а у дальнего причала разгружался недавно вернувшийся из похода тендер «Авось».

Больше всего меня удивила целая роща голых столбов, они стояли рядами, издалека напоминая штакетник.