Страница 76 из 78
Скидывает с себя одежду и, представ в костюме Адама, тяжело дышит и смотрит с наглой, горячей поволокой. И от вида его бронзового, сильного мужского тела, такого мощного, местами покрытого тёмными волосами, я прихожу в состояние полнейшей шизофрении. Какой мужик, а? Какой он всё-таки охрененный мужик! Лучше и красивее просто не бывает! Валера ложится и начинает действовать, страстно целуя в губы. Делает паузу.
— Я тебя люблю, — чётко произносит, не скрываясь.
Затем снова наваливается.
— Таак, вот уже лучше и отсюда поподробнее, — мычу и шучу, а на самом деле так к нему и жмусь, и радуюсь, аж кости болят, как сильно стараюсь.
— И без тебя не могу, нянечка моя.
Ох, оказывается, жизнь бывает такой фантастически приятной, аж до слёз просто. И любит он меня, и ребёнок у нас общий. И всё у нас будет хорошо.
— Отлично. — Глажу его с благодарностью, цепляюсь, хватаюсь, трусь.
Целую в ответ.
Адону придавливает меня к дивану. Мне кажется, моя реакция на него никогда не была настолько острой, как сейчас. Просто помешательство какое-то. Он тянет. Как будто издевается, засранец!
Я недовольно жмурюсь, приподнимаюсь на локтях и смотрю в чёрные глаза.
Он вопросительно изгибает бровь. Дышит как жестокий зверюга, у которого кусок мяса уводят из-под лап. Догадалась: тоже хочет признания. Смотри-ка, даже это ему не нужно без моей любви.
— Я тоже тебя люблю, мой Железный. Клянусь, Валерий Железный Кхекавич, быть рядом, когда я нужна, и ваще ни разу не мешать, когда не до меня и по работе. Окружить тебя заботой и любовью. Целовать по сто раз на дню. Быть внимательной и деликатной, не задавать ненужных вопросов и не поливать прилюдно из бокала в ресторанах. Разделить твои глупые мужские интересы и увлечения, вместе проводить отпуск в разных местах, вести общее хозяйство и воспитывать детей…
— Детей? — становится серьезным Адону.
— Ну а вдруг? — подмигиваю я ему и, ласково погладив, обнимаю.
С ума сойти, кажется, я ждала этого целую вечность. Мышцы сводит от наслаждения. Цепляюсь за шерстяное покрывало, выкручиваюсь, запрокидываю голову. И Адону, как будто почувствовав, прикусывает кожу на шее. Мама дорогая.
— Валера, Валерочка, Валерааааааа! — швыряет меня по всему дивану.
Первый раз совсем не долгий, и звезды для нас с любимым сыплются с неба почти одновременно. И орём мы как буйнопомешанные неандертальцы. Но какая, собственно, разница? Главное, что теперь мы вместе.