Страница 54 из 78
— Господин Иванов, господин Ильин, познакомьтесь, пожалуйста. Это Мария, бывшая нянечка сына моей лучшей подруги, — улыбается Тоня. — Представляете, господа, она ходила к ним на работу и постоянно что-то выпрашивала. Увидит какую-нибудь вещь и начинает приговаривать: «Ой, какая классная! Мне бы такую!» Петр и Луиза достойные люди, поэтому хозяйка дома часто просто дарила ей эти вещи. А недавно мы с Луизой узнали, что Мария их продаёт на «Авито», — заливается громким хохотом Антонина, прилюдно унижая меня перед партнёрами Адону.
* * *
— И тебе не хворать, сладенькая моя! — отвечаю я на провокационное приветствие гиены.
— Вы видите, какая она колючая и невоспитанная, прям не человек, а дикобраз! Хаха! — добавляет Антонина, очевидно жутко гордая своей шуткой.
Но присутствующим в коридоре людям неудобно, и никто кроме Тоньки не смеётся.
— Вот это поворот! — произношу вслух, ни капли не смутившись выпадом бывшей моего парня. — Антонина-то у нас, оказывается, барышня с юмором.
— Мария, ты пришла в офис, здесь люди работают. Веди себя, пожалуйста, соответственно.
Не надо обращать на неё внимание. Она болезная, брошенная, забытая, ей по статусу положено. Гиена усмехается, ребята в костюмах по-прежнему делают вид, что их это не касается, а я улыбаюсь, будто мне челюсть свело.
— Что здесь происходит? — Возвращается к нам Железный.
Он хмурится, демонстрируя способность по первому зову защитить меня от разъярённой крашеной мегеры. Адону тоже чувствует, что Антонина готова меня прибить. Оборачиваюсь к нему, улыбаюсь, смотрю в красивые и добрые шоколадные глаза. Черноглазый заступник! Покровитель моего сердца. Боец-гранатомётчик, готовый руку отдать за нянькину честь. Так и хочется помурчать на его плече. Но боюсь, что гиена этого не переживет, грохнется с инсультом, умрёт на месте, а мне потом полжизни волнуйся, что человека угробила. Но, честно говоря, после того как он подтвердил, что мы теперь любовный тандем, мне ни капельки не страшно и даже чуточку жаль её. У гиены как будто диабет обнаружили, и теперь сладкое под запретом. А перед ней тортик в костюме от Ив Сен-Лорана, и розочки с него теперь откусывает другая крошка, то бишь я. Понимаю Тоньку, как никогда, я бы тоже расстроилась и сутками ревела.
— Ничего особенного не происходит, Валерий Германович, просто, кажется, кто-то на словесный батл нарывается.
— Очень надо, — отворачивается Антонина, гордо вскидывая подбородок.
— Тогда по какому поводу собрание?
— У меня проблемы с сайтом, который мы отчаянно пытаемся выкупить, — произносит Иванов.
— А я пришла внести предложение! — гордо произносит Антонина.
— Из трёх слов или из двух? — не сдерживаюсь я, прикалываясь над её важной физиономией.
Все громко смеются, и Адону тоже ржёт, но сдерживается, грозно слепив рот. Валера смотрит на меня с выражением “мол хватит уже”, и я моментом замолкаю. Всё-таки он прав, нехорошо издеваться над человеком, даже если этот человек — бесящая меня Тоня.
Бывшая Адону поджимает губы, но всё равно выглядит будто сошедшая с Олимпа богиня. Всегда поражалась людям, умеющим набить себе цену: вот ничего же из себя не представляет, а ведёт себя будто Гера (самая могущественная из богинь — прим. Автора).
— Ты почему дорогому гостю не предложила присесть и не налила кофе? — рычит Адону на секретаршу.
Это он, конечно, не обо мне, а о красивом мужчине, скучающем в сторонке. Ослу понятно, что этот высокий, широкоплечий красавец — самый крутой из ожидающей Адону компании. И хотя для меня он, конечно же, хуже моего Железного, всё-таки очень хорош и, видимо, какая-то важная шишка.
— Иванов, я тебя позже вызову, — выпроваживает Валера парня с сайтом.
Адону отпускает подчинённого и даёт указания секретарше. Она тут же исчезает, прихватив с собой Антонину, а я присаживаюсь на диванчик, листаю журнал.
— Меня зовут Лев Ильин, — протягивает мне руку пользующийся особым уважением моего мужчины гость.
— Маша Вальцева. — Привстаю и пожимаю руку в ответ.
У него горячая, сильная и большая, по сравнению с моей, ладонь. Адону листает документы, переданные секретарём, поглядывая в нашу сторону. Имя Лев подходит моему новому знакомому просто идеально. Он высокий, статный и гибкий, это чувствуется в каждом его движении. Приближаясь ко мне, он как будто ступает большими лапами, как огромная опасная хищная кошка. У него красивые светло-карие глаза, слегка удлинённые вьющиеся тёмные волосы-грива, сексуальный мужественный квадратный подбородок, покрытый лёгкой щетиной, красиво очерченные губы и невероятно крышесносная родинка на левой щеке, ближе к носу. Они с Валерой приблизительно одного возраста.
И если мой Адону обладает агрессивной черняво-смуглой мужской харизмой, то Ильин своей гордой осанкой и гривой льва пробуждает чувство благоговения. У любой бабы при виде такого мужчины вывалится изо рта язык, так как на протяжении веков «царь зверей» является для сердец и умов несчастных женщин символом красоты, силы и храбрости. В общем, хорошо, что я уже влюбилась в Железного человека, а то как-то сверху влюбляться не комильфо. Да и вообще не стоит забывать, что львы всё-таки хищники.
— Я так понял, вы хорошая няня, раз работали у Петра? — венценосно запихнув руки в карманы дорогущих брюк, интересуется Ильин.
— Думаю, хозяйка дома, как и ее подруга, с вами поспорят, они совсем недавно уволили меня.
— Луиза для меня не авторитет, она в своё время наделала множество глупостей, а вот Пётр несколько раз упоминал вас в разговоре. Итак, вы сейчас без работы?
— Вы хотите предложить мне место?
— Да, — улыбается он, а я боюсь взглянуть на Адону: уверена, ему это не понравится.
* * *
— Мой ответ — нет, — возвращается к нам Адону, размашисто ставя свою директорскую подпись на документах и подавая папку возникшей из воздуха секретарше.
Вот она мне нравится. Незаметненькая такая, серенькая, с пучком и в брюках, никаких белокурых прядей, дорогих шмоток и салонных бровей. С одной обжёгся и теперь на воду дует мой Железненький. Умничка! Смотрю на него и сердце млеет, душа радуется, пульс шкалит. Внутри зреет нечто будоражащее. И он на меня между делом пялится горящими, чёрными глазами, будто в восторге, что я здесь — рядом. Здоровый, плечистый, бородатый, манящий брюнет в костюме… ух, скорее бы вечер.