Страница 46 из 78
Глава 13
Не только Железному сейчас тяжело. Я ведь тоже живая. И укладывая дочку спать в огромную двуспальную кровать, я испытываю раздражение сродни тому, что ощущают кони, которых гонят галопом по крутому откосу. Я хочу вернуться на кухню и продолжить с ним целоваться.
Испытываю жутчайшую неудовлетворенность и, несмотря на солнышко, засыпающее в моих объятиях, чувствую неясную тоску по той радости, что теперь находится вне пределов моей досягаемости. Господи, как же мне было хорошо и сладко. Проще говоря, после резко оборвавшихся поцелуев Адону я голодна, как медведь-шатун, горяча, как раскалённый утюг и зла, как Логан-Росомаха, бессмертный супермутант с придурью.
Знаю, что будет дальше. Он же правильный и хороший. Утром Адону одумается! Проснётся и начнёт извиняться за то, что был не слишком трезв и позволил себе лишнего, испытал стресс и вообще вёл себя как пятилетний пацан, попавший в магазин сладостей. Я даже вижу, как сидя за столом в своей огромной кухне, он любезно желает доброго утра нам с Каролиной и здоровья своей домработнице. Намазывает моей дочери масло на батон, просит не болтать за столом и смеётся, когда она делает пирамидку из колечек сухого завтрака. Настоящий, но случайный папочка. И от этого хочется ещё сильнее. И фантазия несётся вскачь, раздражая очевидными картинками нашего утра. Да ничего уже не будет, момент упущен, завтра утром он включит мозги и сопоставит риски. И больше близко ко мне не подойдёт. И я то хотела, потом не хотела, дальше опять не хотела и так по кругу, но я же взбалмошная женщина… А он мужчина, очевидно привыкший думать только правильной головой.
Адону же порядочный и идеальный, как мраморная статуя с отрешённо-надменным выражением лица. Ни единого, ёшки-матрешки, изъяна, трещинки. Ожившая фантазия, мечта. И это, конечно, замечательно, но если он добавит, что ничего такого не имел в виду и его «занесло», я начну крушить мебель. Вот просто разнесу дом! И пусть только попробует остановить меня.
Я, я, я…
Нет, вначале я оболью его свежевыжатым соком, а потом возьму скалку и разобью кофемашину.
Тяжело вздохнув, я крепче и активнее обнимаю засыпающую дочурку, поглаживая по головке, укутывая одеялом и слушая её мягкое сопение. Каро успокаивается и медленно погружается в безмятежный детский сон.
Везёт же. Мне бы так. После обнимашек с Железным я вся горю, нервничаю, злюсь и бешусь. Постыдно близка к нервному срыву. Не могу я после того, что между нами было, и, зная, что где-то здесь ходит желающий меня голый по пояс красавец-мужик, просто взять и уснуть. Я и так-то страдала бессонницей, урчащим животом и разнообразными моральными принципами. Для этого и пошла, собственно, вниз, а теперь ко всему прочему прибавился голод другого плана. Верчусь, подбиваю подушку, запихиваю между ног одеяло, считая коров и овец.
Главное, дотянуть до утра, а там всё наладится. Ну как наладится? Я, по крайней мере, перестану чувствовать этот изнуряющий огонь во всём теле. Ломоту и жажду соприкосновения телами с одним двухметровым адонисом. Я смотрю на воображаемую водичку, слушаю умиротворяющее журчание, пытаюсь поймать за хвост дзен. Вот только ничего не помогает. Время двенадцать, и сна ни в одном глазу.
Адону не слышно, за дверью тихо, как бывает в вымершем, потемневшем лесу после ядерного взрыва. Наверное, хозяин дома тяпнул ещё чуток и грустный, но благородный, практически не запятнавший свою репутацию, завалился спать.
Аккуратно ступая, едва передвигаясь и стараясь не шуметь, чтобы не разбудить дочь, выхожу в коридор, дабы наконец-то добраться до чего-то съестного, надеясь, что это поможет мне уснуть. Делаю шаг и…
И тут же натыкаюсь на твёрдую обнаженную, покрытую жёсткими тёмными волосами мужскую грудь. Ох, блин, горячо.
Он стоит впритык к нашей двери, очевидно подслушивая. Как же это неблагопристойно с его стороны. Но сказочно приятно и волнительно. Меня моментально окутывает невероятное блаженство, как бывает, когда опускаешься в ванну тёплой воды, наполненную пахучей пеной. Все мышцы расслабляются, проблемы улетучиваются, и кайф растекается по венам. Я медленно поднимаю голову и смотрю снизу вверх в чёрные как ночь глаза. Сейчас в них невозможно различить зрачок, он настолько расширился из-за желания, пульсирующего в крови этого мужчины, что я будто под гипнозом.
— Уснула? — одними губами.
Ох, как они мне нравятся, эти самые губы, и смотреть на них, и трогать, и целовать, облизывая. Кивнув, чувствую, как пересыхает собственный, зацелованный Железным рот, как дымятся мозги, как рушатся границы.
— Вот и хорошо, — хрипит Адону и, ни минуты не думая, кладёт свои крупные, сильные ладони с красивыми длинными пальцами мне на плечи, чтобы…
Чтобы просто взять и спустить с них лямки ночной рубашки, заставив белоснежную хлопковую ткань безвольно сползти вниз к моим ногам. Я так поражена, что не успеваю даже ахнуть, шокированная решительностью этого невероятного, потрясающего, самого лучшего на свете мужчины.
Каюсь, влюбилась. Так, что аж дышать трудно. Втюрилась как сумасшедшая, впервые и всерьёз, страстно, смертельно, безудержно.
Возвышаясь надо мной, Адону скользит плотоядным взглядом по моему голому, моментом покрывшемуся мурашками телу. Разглядывает грудь и бёдра, ласкает взглядом голые ноги. А затем просто подхватывает на руки, оставляя белую тряпку бесполезно валяться на полу в коридоре.
* * *
Адону несёт меня на руках в свою спальню. И от этого возбуждающе дерзкого жеста, так не похожего на обычное поведение циничного бизнесмена, моё слабое женское тело буквально подбрасывает в сладкую вату желания. Обдаёт жаром и, несмотря на обнаженную кожу и прохладу коридора, всё внутри разгорается ярким пламенем. Я пытаюсь не потерять сознание. Остаться в этой реальности, не улететь раньше времени на небо, только вот сердце тарабанит как ненормальное. Уж слишком мне хорошо сейчас. А Адону невероятно приятно жмёт меня к своему мощному торсу, поглаживая жёсткими ладонями пылающую кожу на спине и бёдрах. И хотя Железный молчит, эти нетерпеливые, требовательные движения пальцами по моему телу говорят сами за себя. Он касается меня голодно, порывисто и очень уверенно. Сейчас всё идеально.
Плевать, что в спальне, куда он меня заносит, темно. И в таком огромном доме наверняка полно призраков, фантомных духов и привидений, мне сейчас не до них. Начхать на снующую повсюду прислугу, на Тоню и Луизу с Петром, и на то, что у нас с Адону ещё не совсем отношения, и даже глубоко положить на кризис в Карибском заливе.