Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 78

Глава 12

— Если тебе что-то понадобится, сразу же зови меня, — заглядывает в ванную комнату нашей с дочерью спальни Адону, ухмыльнувшись и сверкнув белыми зубами.

Я расставляю зубные щётки, стараясь унять бешеное сердцебиение. Жить мы с дочкой будем вместе. Не то, чтобы я очень боюсь, что Каролинка самоубьётся в отдельной комнате, просто так у меня будет меньше шансов остаться в спальне одной. Что-то я не доверяю этому огромному, крепкому мужику с чёрными глазами. Да и, выпив задорного золотистого напитка из бара на первом этаже, он стал смотреть на меня как на только что испёченную булочку, щедро посыпанную сахарной пудрой.

— Надо было полотенце спрятать и гель для душа убрать, — обольстительно шепчет Адону, и у меня в животе скручивается сладкий узел, — тогда бы ты разделась, залезла под душ, а потом тебе пришлось бы позвать меня.

— Ирину мне пришлось бы позвать, — вздрагиваю, ощущая его присутствие за своей спиной, очень близко, — мне пришлось бы позвать твою домработницу, Валерий Германович. Она бы мне выдала и полотенце, и гель, и фен. — Пытаюсь ускользнуть, оказавшись в западне между его крепким, слегка подвыпившим телом и дизайнерской мойкой из дорогущего фарфора.

— Ты так сказочно пахнешь, Маш. — По-звериному втягивает аромат моих волос.

— Знаешь, что я тебе скажу? — Утопая в блестящих карих глазах. — Внимательный джентльмен, Валера, всегда заранее предупреждает леди о том, что сейчас будет секс. А настоящая леди всегда успеет уйти и не станет мешать джентльмену.

— Машенька, я с тобой так много смеюсь. Ты невероятная.

О господи. Растекаюсь лужицей расплавленного золота. Адону хохочет, запрокинув голову. А я отодвигаю его в сторону, возвращаясь к дочке в комнату. Кто бы оценил мой подвиг, зная, чего мне это стоит.

Слишком велик соблазн обернуться и прижаться к его губам. Обнять, запустить пальцы в волосы, ласкать и трогать. Его грудь в белой рубашке выглядит такой каменной. Мне бы только провести по ней рукой. Я, конечно же, хочу его. Мурашки табунами по коже бегают. Но мне кажется это неуместным, и я не уверена насчёт Тони. Как- то много в этой истории недосказанности.

Мне неловко от такой активности с его стороны. Это что такое вообще? Что у трезвого Адону на уме известно только чёрту, а у пьяного всё вывалилось на язык? В каждой шутке есть доля шутки? Или в подпитии ему срочно нужна женщина?

Есть же такие темпераментные мужчины. Смуглый кареглазый брюнет Адону наверняка из таких. О нет, от этих мыслей лучше держаться подальше. Стоит замешкаться и моргнуть лишний раз фарами, как я тут же окажусь распластанной на постели. Непостоянная Маша: то хотела целоваться у шкафа, то теперь боится поцелуя и всего за ним последующего.

Отхожу к окну, непроизвольно хватаюсь за штору, пытаясь устоять на ногах. Этот крупный, красивый мужчина смотрит на меня как сытая кошка на замученную до полусмерти мышь. И глаза говорят: «Вот сейчас я тебя и «скушаю» до долгого и пульсирующего кайфа внизу живота».

Мотнув головой, словно телёнок, пытающийся увернуться от назойливого слепня, я воспитываю в себе праведность и терпение. Я не такая смелая, как моя подруга Оля со своим учителем. Я стесняюсь. Мне нужен мой мужчина, обезумевший от меня и влюблённый до одури. На меньшее, особенно с Адону, я не согласна. Но его жаркий взгляд заставляет трепетать, и я мусолю нижнюю губу как героиня пошленького романа.

Адону смотрит на меня не так как раньше. Да уж, можно было и не спрашивать про них с Антониной, и так понятно.

Каролинка скачет на кровати, очевидно, продавливая матрас, Адону замечание ей не делает, ему всё равно, он новый купит. А я, красная, как глаза кролика-альбиноса, не могу подобрать слова, чтобы угомонить дочурку.

Гляделки затягиваются. Мы с Адону пялимся друг на друга. Я мну штору, Каро визжит, но при этом забавно зевает, Адону улыбается.

— Ну ладно, устраивайтесь, — кивает, не сводя с меня глаз, и наконец-то уходит.

Почему наконец-то? Потому что ещё чуть-чуть, и я запрыгну ему на руки. Слегка охмелевший и расслабленный, как сейчас, он более открытый и более весёлый, и эта сторона его характера мне тоже очень нравится.

А что мне в нём не нравится?

Когда дверь за мужчиной закрывается, я строго командую Каролине идти мыться и готовиться ко сну. Уложив девочку, сама захожу в душевую кабинку. Закрыв глаза и разомлев от горячей воды, непроизвольно жмурюсь, стараясь отогнать образы того, как ко мне в душ входит Адону, как он гладит меня, как проводит рукой по талии и бёдрам…

Высушив волосы полотенцем, надеваю длинную белую сорочку на бретельках. Залезаю под одеяло рядом со спящей дочкой и, обняв подушку руками, пытаюсь уснуть.

Кручусь в течение долгого времени. В животе начинает урчать, будто кто-то вживил туда маленький пропеллер. Сейчас бы горячего молока с печеньем. Не выдержав, ступаю голыми ступнями на пол. Вообще-то дом у Адону тёплый. Полы сплошь с подогревом. Но, когда я выглядываю из комнаты и замечаю, как из спальни в другом конце коридора — по злому року судьбы, не иначе! — в это же самое время, прижав телефон к уху, выходит голый по пояс хозяин дома, моё тело покрывается гусиной кожей. Под потолком горят лампочки. Мне всё прекрасно видно.

Надо бы немедленно вернуться обратно в свою спальню. Но я застываю статуей, прислушиваясь к себе и к сумасшедшему ритму сердца. Такой простой и домашний Адону в низко сползших хлопковых спортивных штанах — великолепен.

Отвернись, дура, сейчас же спрячься обратно в свою норку, глупая мохнатая куница. Но взгляд не слушается и сам собой стекает по бронзовой коже, литым мышцам груди, рельефному животу и тонкой дорожке жёстких курчавых волос.

Адону давно отключил звонок и тоже смотрит на меня. Горячо, долго, мучительно. Нас разделяют коридор и куча условностей. Мои тараканы и его непонятные отношения с Антониной. И в этом жарком обмене взглядами я совсем забываю, что не так чтобы очень одета. На мне лишь тонкая сорочка, струящаяся по телу. Она не шелковая: сшита из белого хлопка, со скромными кружавчиками на груди и бретелях, но всё равно не стоит разгуливать в ней перед мужчинами.

— Если ты продолжишь стоять вот так — напротив света, — хрипит Адону, — я точно сойду с ума. Потому что хорошо вижу контуры твоей соблазнительной фигуры, красавица.

И это спустя всего несколько часов, как мы к нему переехали. Что же будет дальше?

* * *