Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 78

Глава 6

— Длугое дело, — болтая ногами в кресле, позволяет себя пристегнуть Каролинка. — Дядя постаался и тепеей мне удобно и всё видно в окно. И безАпАсна.

Адону снова смеётся. Каролинка одобрила его кресло и, так уж и быть, поедет в нём. Мы стоим с двух сторон от машины. Он озорно смотрит на меня поверх крыши авто.

— Я не думал, — захлопывает дверцу, отрезая нас от дочери, переходя на заговорщический шёпот, — что дети в таком возрасте бывают такими, ну я не знаю…

— Сообразительными? — подсказываю ему.

— Ну да, с ней интересно общаться.

— А вы думали, дети только какаются и орут?

Кивнув и ещё раз посмеявшись, Адону с азартом добавляет:

— Гоша во время общения не такой взрослый. Хотя сейчас я понимаю, что общался с ним не слишком часто. До столкновения с суровой врачебной реальностью я не слишком задумывался о продолжении рода.

— Диагнозы не всегда подтверждаются, — выдавливаю из себя любезности, а горло словно песком набито. — Вы с Антониной ещё родите.

Да, я, блин, натужно стараюсь быть хорошей, аж пятна на лбу выступают. Адону отворачивается и загадочно смотрит вдаль, а меня от собственной порядочности аж подташнивает. Я же понимаю, человек расстроен, но я, вот клянусь, быстрее бы голову в унитаз окунула, чем пожелала им с Тонькой счастья. Уж так мне эта гиеновидная собака не нравится. Вообще не понимаю, что он в ней нашёл? Красивая, конечно, тюнингованная, но видно же, что хитрая стерва, а глазки так и бегают. Нет, я бы лучше ЕЁ лицом в унитаз опустила, пусть бы косметика брендовая размазалась, а пряди шелковистых волос пропахли говняшками.

Но жизнь штука несправедливая. Думаю, через полгодика они поженятся, и случится чудо. И таки получится у них забеременеть. Челюсть болезненно сводит от фантазий на тему того, как Железный тащит коляску с младенцем, а рядом гиена в брендовом пальто с очаровательным круглым пузиком, где внутри уже второй на подходе. Она поглаживает свой живот, а он ей улыбается. И всё это так мило, аж повеситься хочется. Резко меняю тему, чтобы не метнуться за пакетиком и не продемонстрировать Адону содержимое своего желудка.

— Все дети разные. Ну Каро, конечно, бывает очень забавной. Однажды она пошла в кабинет к заведующей садика и выступила с предложением внести в меню шоколадные конфеты. Я не представляю, как ей удалось проскользнуть в коридор администрации, но она постучалась и вышла на ковер как взрослая.

Адону опирается на рейлинг крыши и переплетает пальцы рук, качая головой и улыбаясь. Он оглядывается по сторонам, задумавшись. Смотрится слегка ошарашенным. Его хмурый вид приобретает оттенок растерянности. Это выглядит достаточно забавно и ужасно мило, как в старом советском мультике про обезьянок. Большой, строгий дядька в пальто очарован маленькой девочкой, возможно являющейся его дочерью. Я едва сдерживаюсь. По натуре я излишне чувствительна и сентиментальна, а ещё ужасно эмоциональна, поэтому, будь я сейчас одна, то наверняка пустила бы слезу умиления.

Открыв заднюю дверь, пытаюсь сесть, но Железный меня останавливает.

— Может, на переднее?

Послушно закрываю дверь и, ощущая вату в коленях, принимаю его предложение.

Пристегивая ремень безопасности, чувствую знакомое ощущение безболезненной судороги скул, странный жар и в то же время взмокший лоб. Зачем ему нужно, чтобы я ехала на переднем?

Адону садится за руль, а на меня накатывает странный приступ радости. Это как будто моя мечта. Мужчина, женщина и их общий малыш. Адону включает приятную музыку, и я почти ощущаю себя счастливой. Если бы не знание, что всё это не по-настоящему.

— Дяденька, а у нас скоро снова логопед. Но вам луче заехать за мамой, она за гоодом лаботает, игает с мальчиком Гошей и очень спешит ко мне в сад. Ей тяжело в сад, потом из сада, — растягивает Каролинка, по-детски забавно и наивно размышляя, и мне приходит в голову, что нужно поработать над её тактичностью.

Но она такая милая. Мы с Железным смеёмся одновременно. И мои щёки снова краснеют. Это всё безусловно пустые глупости, и никуда он не приедет. У него есть девушка и неотложные олигархические важности. И нет никакого дела до бедной няни и его, а может, и не его, ребёнка.

Но вот что удивительно: в среду, покидая дом Петра, у ворот я действительно обнаруживаю автомобиль Валерия. Высокий темноглазый красавец выходит ко мне навстречу. И я теряю дар речи, причём полностью, что уже и терапевтическое лечение не поможет. А заодно и добрую половину воздуха в легких. Зардевшись как маков цвет, я смотрю на него помутневшим взором, совершенно забыв, что люди делают, когда впервые за день встречают друг друга. Растерявшись, колоссально туплю и не понимаю, как такое вообще возможно?

— Здравствуйте, нянечка, мне кажется, мы торопимся, — подтягивает рукав пиджака и смотрит на часы.

— Ох да.

— Не хотите со мной поздороваться?

— Ага, да, извините. Здравствуйте, Валерий Германович, мы сегодня с Гошенькой новый тоннель опробовали. И теперь у меня челюсть свело, спина болит, крылья от напряжения подрагивают, а хвоста я и вовсе не чувствую, поэтому не сразу сообразила, что нужно поздороваться.

Адону щедро и ярко хохочет, открывая для меня дверь автомобиля.

— Нянечка, да вы находка для любого мужчины. У меня сегодня был жуткий день, а я смеюсь тут с вами. Замечательно. Красивая женщина с чувством юмора — это просто подарок.

Красивая?! Красивая?! Ёлки-моталки, красивая? Он вслух и ртом сказал, что я красивая?!

Осознав произнесенное им, я краснею, как вечерняя заря, как девушка застигнутая в неглиже, как слабовольная фанатка, перед которой предстал королевич в одних панталонах. Боже ты мой. Он. Назвал. Меня красивой!

Опустив пятую точку на сиденье и поймав своё охмелевшее отражение в зеркале заднего вида, я едва осознаю, где нахожусь. Это же опять «уиии» в чистом виде.

Из эйфории и густого тумана, в котором плавают мои ватные мозги, меня вырывает женский голос. Глянув в окно, я замечаю изменницу Луизу. Она как раз возвращается с вечерней пробежки и, заметив меня на первом сиденье, очень удивляется.

Она интересуется у Адону обо мне с таким лицом, будто её кузен посадил к себе в машину дикого снежного человека, который ходит голый по пояс, весь в шерсти, при этом стреляет из арбалета и одновременно докторскую диссертацию пишет.

Что отвечает ей Адону мне не слышно, но настроение стремительно летит к нулю. Она обязательно расскажет об этом гиене, они ведь подруги.

* * *

Адону садится в машину. Луиза заходит в дом.