Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 81

решила, – подчеркнула Ольга. О сидевшем рядом Михаэле она на время забыла. – Почему я взяла на себя право решать что-то? И даже не усомнилась… Прерогатива моего возраста? Будь он моим ровесником, я не стала диктовать бы ему волю. Нет, я ведь и не диктовала! – попыталась оправдаться она. – Я всего лишь убедила его в том, что правильнее. У меня было время понять, что невозможно чувствовать себя счастливым с таким непомерным грузом на душе. Мы только извели бы друг друга…»

– Вы хорошо ведете машину, – напомнил о себе Михаэль. – Так уверенно.

– Мне бы во всем чувствовать себя так же уверенно…

– Нет? Не чувствуете? А кажетесь… Звездой, не знающей сомнений.

– То есть полной дурой?

Он смутился:

– О, нет! Что вы. Я не то хотел сказать…

– Но ведь не сомневаются в себе только идиоты.

Подумав, немец заметил:

– Макс очень не уверен в себе.

Она только кивнула, припомнив, какое удовольствие ей доставляло захваливать его. Исподволь, чтобы Макс не подумал, будто это неискренне, но проникся уверенностью в том, что действительно заслуживает таких слов. Ольга хорошо помнила, как ей самой хотелось услышать от Вадима, какая она потрясающая актриса, и как великолепно готовит, и как ей удается находить общий язык с сыном. Всего этого желалось в превосходных степенях, которых она, возможно, и не заслуживала.

Но ведь любовь – это всегда превосходная степень. Подсовывая волшебные очки в розовой оправе, она позволяет видеть одного-единственного человека красивее и талантливее остальных, остроумнее и тоньше. Только нужно обязательно говорить ему о том, каким он представляется тебе, чтобы однажды не обнаружить рядом с собой ленивого, уставшего от жизни глупца, ничего не создавшего, ни к чему не стремящегося. И все только потому, что однажды ему не хватило веры в себя…

* * *

Распрощавшись с Михаэлем, который на ходу восхитился ее квартирой («Повезло его девушке! – подумала Ольга. – Такой галантный кавалер…»), она сразу же, пока не остыла решимость, позвонила своему старому знакомому из правительства Москвы.

– Виталий? Не отвлекаю?

– Ты – никогда! – заверил он горячо. Но тут же обратился к кому-то будничным тоном: – Это завизируйте у Юрия Михайловича. Потом уже ко мне. Сначала мэр должен одобрить.

И снова Ольге:

– Все. Я свободен!

– Неужели? – усмехнулась она.

– Когда? Вечером?

– Что – вечером? – опешила она.

– Встречаемся. Я приеду в восемь.

– Боже, какой напор! – вырвалось у нее. – Я всего лишь хотела поговорить с тобой по делу.

– Вот и поговорим. А дело серьезное?

– Одному молодому талантливому скульптору нужно устроить персональную выставку. Ну, и вообще протолкнуть парня.

Насколько понимала Ольга, для него это было плевое дело, но не сомневалась, что Виталий напустит тумана, лишь бы затащить ее в постель. А ради чего тогда ехать к ней? Поговорить, что ли? Это и по телефону можно. Что придется расплачиваться, Ольга не сомневалась. И не протестовала, хотя после Макса было омерзительно представлять себя в постели с кем-то другим. Но раз иначе никак…

Оправдалась избитым: «Так мир устроен». Если не можешь чего-то сделать сама, приходится платить тем, кто это может. Денег у нее на Виталия не хватило бы, да он их и не требовал. Что за необъяснимая тяга к ней продолжила гнездиться в нем? Ведь старшеклассницу мог себе позволить, в крайнем случае дорогущую проститутку в белом фартучке на голое тело.

А он с порога сразу припал губами к ее груди, точно все эти месяцы изнемогал от жажды. Ольга не стала изображать оскорбленную невинность. Под французским халатом уже не было белья, как Виталий любил раньше. Полы легко распахивались, его рука сразу проверила, все ли организовано по его вкусу. Хозяин жизни пришел. Чего хочется Ольге, он никогда не спрашивал… «Ненавижу», – подумала она.

Шторы задернуты, постель ждет. Он довольно ухмыльнулся. О том, чтобы сполоснуться, и речи быть не может: промедление смерти подобно. Пока держится полная боевая готовность, надо успеть овладеть этой женщиной. Настолько равнодушной к нему женщиной… Всегда чувствовал на ней прозрачную броню, будто она целиком в презервативе.

Но даже такую он хотел ее просто болезненно. Может, как раз поэтому и хотел… Все остальное Виталий давно держал в руках или хотя бы контролировал. Взгляды встречал лишь снизу-вверх, это при своих-то ста семидесяти… И только Ольга Корнилова ухитрялась смотреть на него свысока даже в постели, даже когда просила о чем-либо – редко, слишком редко! Всегда холодно снисходила, вынуждая терзать ее тело. Потому в последнее время он и не искал встреч: работы столько, что энергия уже не та, а показаться ей пораженцем…

Однако ее звонок прозвучал как сигнал. И, почувствовав внезапный прилив сил, Виталий, как пацан, помчался вприпрыжку – зовет, зовет! Шофер, как назло, застрял в гараже, он уже готов был такси ловить. Ругал себя всю дорогу: «Почему сразу не поехал? Зачем назначил на восемь? А если уже перегорел?»

И случилось как раз то, чего он боялся просто панически. С женой это было не страшно – поймет и пожалеет. А у такой, как Ольга, ни малейшей жалости, стерва холодная… Когда он ткнулся разок-другой и обмяк, она молча выскользнула из-под него.

– Кофе хочешь?

Он рассвирепел:

– Я тебя хочу! Какой кофе на хрен?!

Ольга молчком указала на стену: и у них есть уши. Москвичи его голос знают… Правда, вряд ли кому придет в голову, что он собственной персоной в постели у артистки не такой уж известной, если разобраться, и не первой молодости. Подумают, что голос похож. Кто-нибудь из актеров-пародистов забавляется…

Скрывая отчаяние, Виталий попытался приказать:

– Иди сюда.

Она повернулась к нему, даже улыбнулась.

– Много работы, – сказал он. – Знаешь, какой я вчера проект для Москвы надыбал…

Рассказать об этом в лицах у него энергии хватило. Ольга отметила: вот сейчас и лицо пылает от страсти, и глаза горят. Четверть часа истории против двух минут любви – реалии его возраста. Может, ему и почудилось, но она вовсе не смеялась. В чем-то они – товарищи по несчастью: желание еще есть у обоих, но ей все труднее встретить ответное, а ему все невозможнее осуществить собственное.

Виталий вдруг запнулся:

– Что так смотришь?

– Как? – спохватилась она:

что

выдала взглядом?