Страница 77 из 81
– Значит, придется положить ее на сиденье без тряпки. Сейчас я открою. Вам не надо в Москву? А то заодно помогли бы мне и домой ее занести.
Он что-то вспомнил:
– А, сейчас. Я только возьму…
Когда он скрылся во флигеле, Ольга заперла дом. Прощание получилось скомканным, она не успела насладиться печалью. Нужно было зайти одной, а потом уж позвать Михаэля. Он, конечно, очаровательный человек, но сейчас он был там лишним. Помешал прочувствовать возвращение во вчера. Или его не получилось бы в любом случае? Все эти попытки вернуться в свое детство или на тропу первой любви, как правило, заканчиваются разочарованием: все не то, все не так…
Она поглубже вобрала влажный воздух: хоть надышаться как следует перед возвращением в Москву. Солнце не балует этой осенью, вернее, уже зимой – декабрь наступил. Снега почти и не было, трава зеленая кругом, будто природа тоже борется со старостью, с сединой. Ладно, пусть бы слякоть, все не такая стужа, как в прошлом году, но вот солнце хоть иногда проглядывало бы… Прожигало б дырочки в завесе тоски, позволяло б улыбаться косым лучам, в которых голые ветви и те светятся радостью.
Врачи предупреждают о возможной депрессии, советуют глотать витамины В и С. Разве они могут помочь от одиночества? Не изобрели еще такого витамина. А человека не проглотишь, запив водой, чтобы он растворился в тебе и наполнил ощущением единства. Это только говорится, что, мол, теперь он будет жить во мне постоянно… Но вот он уехал, и этого ощущения как не бывало. Нечего обманывать себя.
Ты больше не возникнешь на пороге кухни в одних белых трусиках – прекрасный туземец! – взлохмаченный и чуть опухший ото сна, с глазами еще более узкими, чем обычно. Босыми ногами не прошлепаешь ко мне, чтобы ткнуться в щеку:
–
Доброе утро! Ты опять проснулась раньше меня. Я думал, артисты дрыхнут до обеда…
–
Мне жалко тратить время на сон, – ответила бы я. – Я успела полюбоваться тобой, пока ты спал.
–
То-то мне снились кошмары! Разве можно смотреть на спящего человека?
–
Если с любовью, то можно.
–
А ты смотрела на меня с любовью?
–
А ты сомневаешься?
–
Иногда – сомневаюсь.
Почему она ни разу не спросила, из какой мелочи проклюнулось это его сомнение? Не разубедила его. Обычная женская придурь: мужчина не должен быть полностью уверен в твоей любви. Иначе потеряет интерес. Достигнутая цель – больше не цель.
Но и цель недостижимая тоже перестает привлекать. Если нет надежды овладеть чем-то, можно просто переключиться на другое. Даже если делаешь вид, будто соглашаешься на это против воли. Будто вовсе не хочешь возвращаться в Кемерово, где, оказывается, живут самые красивые девушки…
Ольге вдруг нестерпимо захотелось увидеть Катю. Не потому, что врага следует знать в лицо. Какой она ей враг? Несчастная девочка, совсем одуревшая от свалившейся на нее беды. Еще неизвестно, что, отчаявшись, могла проорать сама Ольга, если б такое случилось с ее сыном… Ее передернуло от ужаса: нет, нельзя даже представлять такое! Только не представлять! А Катино лицо потребовалось узнать, чтобы понять о Максе, почему его так неодолимо потянуло к ней, Ольге, о которой он сразу знал, что она старше на четверть века. Пусть все ощущения в ней все той же студентки, безумно влюбившейся и в сцену, и в любовь, как таковую, но ведь сами цифры пугают… Почему они не испугали Макса? Чего он навидался такого, что такой временной разрыв пустяком показался?
«Надо было расспросить его, – покаялась Ольга. – Он рассказал бы. Мне – рассказал бы. Может, даже обиделся, что я ничего не спросила о ней. Он ведь выпытывал у меня обо всех моих мужчинах… Чтобы свое превосходство почувствовать? Кто последний, тот и победил? – Она позволила себе усомниться. – А он – последний? Разве он мог быть уверен в этом?»
Михаэль выскочил из своего флигеля, когда она уже потеряла терпение. Скандинавского свитера на нем больше не было. Кожаная куртка, темная водолазка, другие джинсы. «Ботинки хорошие, – отметила Ольга. – Сразу видно, что кожа просто классная. Явно оттуда привез».
– Мы поставим ее на заднее сиденье? – спросил он. – А она не упадет?
– Я осторожно поеду. Эта колымага и так еле дышит, лучше не рисковать. Вы садитесь впереди, вместе сзади не поместитесь. Только присматривайте за ней, пожалуйста.
Затолкав непомерно большой эскиз на заднее сиденье, Ольга бросила скатерть в багажник – прикрыть возле подъезда, чтобы старух не пугать. Михаэль уже сидел впереди, то и дело оглядывался.
– Как-то странно ехать в машине с обнаженной женщиной, – пожаловался он.
– Она вас смущает? Мане, кажется, ответил на упрек одной из посетительниц вернисажа, заявившей, что женщина, им нарисованная, ничуть не похожа на женщину…
Михаэль закивал:
– Да-да! Он сказал: «Мадам, это не женщина. Это картина». Я понял вас. Это действительно сказал Мане. Вы не ошиблись.
– Значит, память еще не подводит. Но суть не в этом.
– Конечно. Извините.
– Да пожалуйста-пожалуйста! – отозвалась она насмешливо. – За что вы извиняетесь?
Присмотрелась к нему повнимательней:
– А вы куда собрались, Михаэль? На свидание?
Он застенчиво улыбнулся:
– Это сразу заметно?
– Это ее фотография висела у вас над столом?
– Вы ведь не подходили…
– Но я заметила.
– Макс был не против, если бы я привел ее в свой флигель. Но вот не знаю, как теперь…
– Не будет ли против Катя? Я не думаю, что она начнет командовать прямо с порога. В любом случае вы еще можете успеть перевезти свою девушку к себе до того, как…
Хотелось приучить себя говорить о Кате с тем мудрым спокойствием, которое было под стать Ольгиному возрасту, но обида, совсем детская, то и дело мешала. Когда удавалось взглянуть на все отстраненно, она признавала, что это Катя может затаить на нее обиду, ведь, по сути, Макс изменил с Ольгой матери своего ребенка. Вот только Катя ничего не знала о существовании соперницы, а следовательно, это не могло мучить ее.
Теперь Макс с ними, подумала она. Наверное, они уже собирают вещи, распродают мебель… Или решили пока не спешить с этим? Еще неизвестно, как все сложится, если один раз уже не сложилось… В том, что в Москве найдется клиника, где Илюше смогут помочь, Ольга почему-то не сомневалась. Она отправила Макса не хоронить ребенка. Она решила, что он должен жить с ним вместе.
«
Я