Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 81

– С возрастом и не перестаешь чувствовать себя девчонкой. Трагедия старения во все большем расхождении души с телом. Поэтому в конце концов они и расстаются.

Макс несогласно кивнул головой:

– Некоторые уже в шестнадцать лет становятся стариками.

«Твоя мать была такой тихонькой старушкой, – захотелось сказать Ольге. – Ее вечно сажали с двоечниками на заднюю парту, потому что за ней не нужно было следить. И списывать она тоже никому не давала. У нее как-то быстро просить перестали… Как же ты, такой неправильный, мог родиться у этой тихони?»

– Это будет даже забавно. – Ольга сама услышала, что голос напряжен – не соответствует словам.

– Ты о чем?

– О встрече с одноклассниками. Я пропустила прошлую – пять лет назад, на гастролях была. Ты ведь знаешь, что мы собираемся каждые пять лет.

Макс огрызнулся:

– Я не отслеживал ваши встречи! Ты теперь будешь относиться ко мне только как к ее сыну?

– А ты предлагаешь мне просто проигнорировать это?

– Тебе обязательно встречаться с ними? – спросил он, помолчав. – Ты не можешь просто не пойти?

– Чтобы они решили, что я струсила? Будто я чего-то стыжусь?

Губы приоткрылись в ожидании:

– А ты не стыдишься?

Ольга вдруг заметила:

– Ты ни разу не сказал «реально»!

Фыркнул, как жеребенок:

– Развиваюсь!

– Ты – умница. – Она коснулась его темных волос, скользнула пальцами по щеке. – Ты такой талантливый… Даже страшно подумать, каким ты станешь, если будешь развиваться и развиваться!

Макс посмотрел на нее без усмешки:

– Может, тогда я наконец буду тебя достоин.

* * *

Сестра сказала ей:

– Мне за тебя страшно.

Сидели вдвоем у Ирины на кухне – маленькой, светленькой, в искусственной зелени и бабочках на прозрачных шторах. Восьмой этаж, не от кого закрываться. Над головами светящийся шар из папиросной бумаги, такие в «Икее» продают – люстры для бедных. А смотрятся хорошо, даже как-то романтично. Особенно в сочетании с этими разноцветными бабочками, которых Ирина в цветочном ларьке накупила.

Сестра поднялась, чтобы снова включить чайник, потом вдруг прижала к животу Ольгину голову:

– В такой омут ты шагнула… В нем ведь и жить тяжело, и выбраться невозможно. Как ты будешь?

Ольга потерлась об нее щекой:

– Говорят, человек ко всему привыкает…

– Но ведь не жить в безвоздушном пространстве!

– О чем ты? Он – мой воздух. Так глубоко я еще не дышала.

Вернувшись на свой табурет, Ирина принялась загибать края бумажной салфетки. Всегда ее тянуло сложить какой-нибудь кораблик из любой бумажки, попавшейся под руку, даже автобусные билеты сворачивала. На Ольгу она взглянула с состраданием:

– Может, это просто классный секс?

– Нет. – Она едва качнула головой. Начнешь горячиться и доказывать – выйдет неубедительно.

Потом все же добавила:

– Хотя и это тоже. В нем кровь так и кипит, понимаешь? А руки такие, что у меня все тело эрогенной зоной оборачивается, когда он меня гладит. Может, потому что скульптор? Или это природные токи какие-то… В то, что это от Людки-китайки передалось, даже не верится… Она-то всегда была амеба амебой!

– Может, они все сейчас такие? – предположила Ирина. – Эти ребята двадцати с чем-то лет…

– Думаешь, только в возрасте дело? И любой способен такие взрывы в нас вызывать?

Сестра погрозила пальцем:

– Говори за себя. Меня никогда на мальчиков не тянуло.

– А Владик? – Ольга насмешливо прищурилась: сейчас смутится.

Быстро заморгав, Ирина схватила другую салфетку, начала складывать что-то невообразимое. В результате получилась птичка какая-то…

– Владик был всего на четыре года моложе меня.

– Но тебе это казалось гигантской пропастью! Ты вспомни!

– И он был женат.

– Вот это было настоящим пороком, – согласилась Ольга. – С женатыми мужиками – одна морока… Их все время тянет поговорить о жене, правда? Себя оправдать. Чем Вадим, интересно, оправдывался? Чем я оказывалась так плоха в его подаче?

Ирина вдруг швырнула птичку в ведро:

– Вот гримасы судьбы! Сегодня мы в роли обманутой жены, завтра – уже любовницы женатых…

– Макс не женат, – напомнила Ольга. – Он всего лишь непозволительно молод.

– Оленька…

«Брови поднялись шалашиком, – отметила Ольга отстраненно. – Сейчас скажет что-нибудь неприятное…»

– Солнышко, ты великолепно выглядишь, намного моложе своих лет, но ведь, наверное, все равно заметно, что он еще моложе?

– Заметно, – заставила себя Ольга признать это.

– Ну, и зачем тебе выставлять себя на посмешище? Люди ведь злые, они усмехаться вам вслед будут. А ты начнешь нервничать, комплексовать.

– Начну? Я, наоборот, уже успокаиваюсь…

Удивление Ирины неподдельно, лицемерить никогда не умела:

– Правда? Так ты уже справилась с этим? Так быстро?

– У нас все быстро… Времени нет размазывать, понимаешь? Я ведь не идиотка, понимаю, что нам немного отпущено. Но почему нельзя взять это немногое, раз оно не принадлежит никому другому? Ухмыляться вслед будут? Кто? Тетя Клава какая-нибудь? Актриски наши, которых выпускают на сцену только вазу с цветами поставить – молчком! Да плевать я на них хотела! К любой из них такой Макс подошел бы, она так и растеклась бы по тротуару… Я, Ириша, зависти никогда не боялась, ты знаешь.

– Я знаю.

– Чего ж мне теперь начинать бояться?

– Не бояться, нет! Просто поберечь себя. Ты ведь у нас – сокровище. – Сестра погладила ее руку. Опустила глаза: – Знаешь, ты вот Владика вспомнила… Я тогда даже тебе не говорила, но когда он перестал приходить, я ведь хотела газом отравиться.

– Да ты что?! – ужаснулась Ольга, теперь сама схватилась за ее руку.

Ирина усмехнулась:

– Да я ведь жива осталась. Уже подошла к плите, пустить газ хотела… И тут вспомнила, что надо мной, на девятом, маленькая девочка живет, тогда только родилась. Много ли ей надо, чтобы отравиться? Вдруг по вентиляции затянет? И не повернула вентиль… А вены резать мне просто страшно было. За таблетками в аптеку идти нужно было, а за окном дождь лил. Вот так и выжила – от собственной лени. Но я что сказать-то хотела… Знаешь, почему именно из-за него – так?

Ольга не отрывала от нее взгляда:

– Ну? Почему?

– В голове все вертелось, что он сбежал от меня, потому что я – старуха. Вот что всего ужаснее было. Он, может, так и не думал обо мне…