Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 81

Представить Пашку с Людой Хан… Немыслимо! Пальцы стиснула так, будто судорогой сковало. Больно. Не должно быть так больно, не та атмосфера: Дассен напевает что-то легкомысленное, вокруг – стилизация под Париж, который сейчас уже кажется больше видением, чем реальным городом, в маленьком зале гул от болтовни за столиками – оживленные, юные лица. Ее ровесники сюда не заглядывают? Какое счастье, что Игорь забежал – плечо подставил: держись, старуха, я с тобой. Он чуть старше, это у них в студенчестве было принято такое обращение. Но Ольга знала его так давно, что ее это уже не коробило. Разве что при Максе… Может, он и не знает, что так раньше обращались к совсем юным девушкам?

– Я не дал ей твой номер, – угрюмо заверил Макс. – Но она может узнать у кого-нибудь из ваших общих знакомых.

Ольга прошептала, опустив ресницы:

– Так вот почему такой экстренный сбор класса! Мое поведение будут обсуждать на комсомольском собрании… Мы все те же, ничего не меняется. – Она толкнула по столу пустую рюмку – запах раздражал. – Это все какая-то жуткая фантасмагория! И надо же было тебе оказаться ее сыном… Теперь даже мне это кажется инцестом!

– Вы же с ней не были подругами. Я никогда даже не слышал от нее о тебе!

«Это понятно, – подумала она. – Чтобы серая мышка, Людка-китайка, рассказывала о тех, кто уже тогда был и ярче, и интереснее… А это весь класс и был в сравнении с ней. Кого вообще она могла поминать добром? Вот что поразительно: как Людке удалось произвести на свет такую красоту?! Даже мой Пашка не так хорош…»

Смесь ревности и восхищения. Любовник и некровный сын. Внутри дергались чаши весов, задевали сердце, заставляли его кровоточить. Вспомнилось ахматовское: «Ты сын и ужас мой…» Правда, там-то речь шла о настоящем сыне…

Ольга смотрела на его смуглое, точеное лицо по-новому, точно лишь сейчас ей приоткрылось главное о нем. А может, это еще и не было главным… Что он делал в Кемерово? Просто так из Москвы в Сибирь не уезжают. Только наоборот.

– Так мы поедем к тебе? – просительно произнес он.

Нашел верный тон – она почувствовала жалость к нему. Сразу же захотелось прижать к груди его голову, излечиться теплом, нетерпением его губ… Животом ощутила упругость его тела, которое ищет ее мягкости, жаждет погрузиться в нее, излиться в глубину, добавить к ее влаге своей… Две ночи без него, тело истосковалось.

Вчерашний массаж, который сделала ей подружка Софи, снял усталость пешеходного дня, возбудил желание. Даже почудилось, будто Мадлен хочет познать ее тело не только руками, так низко она наклонялась, так горячо дышала в шею. Сделай она хоть движение навстречу… Но Ольге не позволило забыться изумление: «У жены моего сына такие подружки?!»

– Ты хочешь ко мне?

– Я хочу.

– Тебе не кажется то, что происходит, каким-то чудовищным извращением?

Он медленно покачал головой.

– Я не твой сын. И не пытайся уравнять нас. Пожалуйста, – смягчил он резкость тона.

– Лучше бы ты не говорил мне, кто твоя мать…

– Лучше бы она сама объявилась? И застала бы тебя врасплох.

– Нет-нет!

Она запустила руки в волосы, сжала голову изо всех сил. Не трудно вообразить этот будущий разговор, свою растерянность, попытки пролепетать что-то, торжество в голосе Людки-китайки. Триумф сегодняшнего дня. Прошлое повержено, серые мышки забрались на троны.

Макс вдруг встал:

– Пойдем.

– Куда? Мы еще не расплатились.

– Да, – спохватился Макс, вытащил деньги, положил на стол, хотя счет им еще не приносили. И протянул руку: – Поехали.

Выбираясь из-за столика, Ольга пыталась протестовать:

– Что за спешка?

– А ты не понимаешь?

Его лицо оказалось так близко – щеками прижались. И отпрянули, точно обожглись. Он стиснул ее руку – движение, уже переходившее в разряд приятных автоматизмов. Мелькнуло опасение: «Так ли ему приятна моя кожа, как мне его?» Она тут же отвергла этот страх: было бы противно, не тащил бы ее в постель. В машину села как-то машинально, вставила ключ, потом заставила себя собраться – нужно довезти его живым.

– Я же собирался вести!

– Ничего, я справлюсь.

В голове будто желток плавает… На скорости шестьдесят тащиться, чтобы не влететь никуда? «Рено» тоже жалко – другую себе она уже, может, и не купит. Машина еще не знала столкновений, целехонькая. Только на лобовом стекле где-то осталась выбоина от камня. Ольга с гордостью сообщала всем знакомым, что машина прямо из Франции, не из московского салона. Париж, господа!

Пока прогревался двигатель, она поискала глазами выбоину. Сосредоточилась и попыталась найти снова.

– Стоп! Это вообще моя машина?

Быстро оглядела салон, остальное знакомо, в этом нет сомнений. Но лобовое стекло…

– А что?

Голос Макса прозвучал испуганно, это заставило насторожиться. Точно вспомнив, куда влетел тот камень из-под колеса грузовика, Ольга указала пальцем:

– Вот тут была такая выбоинка… Куда она делась?

– Как ты заметила? – простонал он и сполз по сиденью, точно собирался спрятаться. – Одна-единственная фиговинка…

– Макс, что произошло?

Оттолкнувшись ногами, он подпрыгнул, сел на место:

– Я разбил его.

– Стекло? Ты угодил в аварию?! Ты цел? – Ольга схватилась за его рукав, словно у нее еще не было времени убедиться, что он жив и здоров.

– «Газель» чертова встала по диагонали! Я и влетел в доски, которые у нее сзади торчали. Метра на два! Есть и хорошая новость, как в том анекдоте: подушки безопасности работают…

– Значит, они тебя уберегли… Ты ведь не ударился головой?

– А что, похоже? Они уже на месте. Надеюсь, больше им не придется выскакивать. Такой взрывчик был, я даже подумал, что в меня граната прилетела.

– В Москве – запросто. Бедненький мой… – Она медленно провела ладонью по его щеке. – А кто платил за ремонт? У меня же страховка! Почему ты не позвонил? Ты сам, что ли, заплатил?

– Я надеялся, что ты и не заметишь, что случилось. А то больше не доверишь мне машину, а я свой «Ниссан» в Кемерово оставил. Ты не сердишься?

Усмехнувшись, щелкнула по стеклу пальцем:

– За подарок?

– Я и хотел сделать подарок. Не такой, конечно.

– А какой же?

Он издал смешок:

– Ты спросила об этом, как девчонка. Такая любопытная-любопытная!