Страница 53 из 81
– Да ты и сейчас на сорок лет выглядишь!
– Но мне не сорок. Когда от меня в молодости мужчины уходили, я заставляла себя думать, что жизнь еще долгая, и обязательно встретится кто-нибудь… А после Владика – пустыня, понимаешь?
– Но у тебя же потом был этот латыш! И…
Ирина согласилась:
– Были. Но я же не могла знать, что они еще будут. В тот момент, когда хотела открыть газ, я казалась себе старой настолько, что мне о любви даже помышлять смешно, не то что…
– Ну вот, – сделала Ольга совсем не тот вывод, к которому ее подводила сестра. – Тем более. Если Макс – мой последний мужчина, как я могу отказаться от него? И ради чего? Чтобы вслед не усмехались? Вот это как раз и будет смешно!
Но она все же опасалась этих усмешек, которые всегда ранят душу, как ни подготавливай себя. И собираясь на встречу с одноклассниками, Ольга нервничала, как никогда. Была уверена, что сегодня ее встретят как изменившую их стае, их возрасту…
Встретиться договорились в ресторане «A propos» во Фроловом переулке – поближе к Ольгиному дому. Догадалась: все для того, чтобы только она пришла. Судилище затевается? Макс умолял ее не ходить – недоброе предчувствие.
– Ничего доброго я и не жду, – отозвалась она, одеваясь.
Здесь не Париж, можно пойти и в светлом – более триумфальный цвет. Чтобы с порога все поняли: у нее никаких угрызений совести. Не малолетнего же совратила… В возрасте Макса у нее уже был сын… Ольга выбрала брючный костюм, чтобы никакая досадная мелочь, вроде дырочки на чулках от упавшего пепла, не могла вывести ее из равновесия. Чтобы ни малейшего недовольства ни во взгляде, ни в линии рта. «Она идет по жизни, смеясь…»
Вчера хохотали в постели, даже не вспомнить – над чем? Захлебывались ощущением счастья, у которого нет ни возраста, ни родственников. Напряжение спало: всё, они вместе. Да будет так! Она попыталась уйти от того внезапного, что с ними произошло и чего Ольга никак не планировала, – не вышло. Не излечил ее Париж. Не смог вытравить Макса из души. Ведь каждую минуту вспоминался: «Ему показать бы… Он должен это увидеть!» Как он успел пробраться так глубоко, что слился с ее собственным «я»? Теперь всё – на двоих. Впечатления, боль, смех. Кажется, они почувствовали это одновременно, когда наконец очутились в ее постели. Ольга неслась к дому так, будто Макс мог передумать, выскочить на ходу.
Оказавшись в ее квартире, они почти не разговаривали. Он бросился готовить ей ванну, как обещал, она – снять дорожную одежду. Хоть и не в карете добиралась, чтобы запылиться, а все же хотелось ощутить кожей домашнее, уютное. С облегчением перевести дух: «Наконец-то дома!» Никогда не думала, что возвращение к себе может быть таким радостным… Это после Парижа-то! В прошлый раз, помнится, недели две приходила в себя, на репетиции являлась сомнамбулой, только роль заставляла встряхнуться.
«Это он помог, – благодарно подумала о Максе. – Как назывался тот фильм? «Дом там, где сердце»? Сюжет забылся, а название зацепилось. Неужели теперь этот мальчик – мой кров, моя родина?»
Завернувшись в халат и присев на край постели, Ольга попыталась понять: откуда взялось это ощущение глубинного родства с ним? Ведь мгновенно возникло – мой человек. Наверное, так и должно быть, подумала она, просто узнать, увидев. Других замечаешь, но даже если мордашки нравятся, этого совпадения с единственно возможным образом не происходит. Не придумываешь его – сам пробивается из небытия прошлой жизни, из прочитанных в юности книг, из услышанных историй…
Ей только сейчас вспомнилось, как волновало и восхищало ее в детстве, когда мама рассказывала про свою тетушку из Чебоксар, которая целую жизнь прожила с человеком на восемнадцать лет моложе себя. Предчувствие? Все родственники ждали, что эта пара распадется через год. Через семь лет. Ну, хоть через пятнадцать! А он похоронил ее уже глубокой старушкой и доживал свой век в одиночестве.
«Теперь, наверное, они опять вместе». Ей стало грустно и радостно от этого воспоминания – значит возможно! А ведь это было в те годы, когда такая разница в возрасте казалась просто чудовищной! Сейчас на многое стали смотреть проще. Хотя не настолько, чтобы они с Максом могли быть застрахованы от усмешек за спиной.
– Ванна готова, моя королева! – объявил он, возникнув на пороге.
Обнаженный по пояс, мелкие капли на смуглой коже, голова почтительно склонена… Слуга-индус, да и только! Вспомнив слова сына о том, что как раз в ее возрасте и становятся королевами, Ольга царственным жестом протянула руку. Подхватив игру, он поцеловал ее, опустившись на одно колено – уже не слуга, рыцарь! И повел ее в ванную, которую пару лет назад Ольга отделала роскошно, себе на радость. Тогда у нее случился неудачный роман, вызвавший только досаду и омерзение. И она поняла, что обязана чем-то компенсировать себе то, что этого богатого жлоба привлекал только ее рот и ничего больше. Кажется, он всерьез воображал, будто и Ольга от этого получает удовольствие.
«Ладно, черт с ним, – запретила она себе любые воспоминания. – Зато ванную мне отделали на славу! А то еще сто лет не собралась бы затеять ремонт».
Макс принял халат, придержал ее за локоть, когда Ольга шагнула в пену, застонав от наслаждения, вся ушла в нее. Скрытая волнами пузырьков, она чувствовала себя спокойней. Присев на край ванны, он следил за ней, улыбаясь.
– Ты жмуришься, как довольная кошка.
– Кошки не любят воды. А я – обожаю!
– Ты не Рак по гороскопу?
– А ты и гороскопами увлекаешься? – поддразнила она. – Нет, я – Стрелец.
Он приподнял ровные брови:
– Значит, у тебя скоро день рождения?
– К сожалению… Через месяц. Пятнадцатого декабря.
– Я напрашиваюсь на приглашение.
Прислушалась к себе: никаких сомнений, что через месяц они еще будут вместе. И через год. И он похоронит ее глубокой старушкой…
– Ты приглашен. Ты подаришь мне мой же скульптурный портрет?
Это слегка смутило его:
– Ну, не знаю… Если успею. Это же дело такое – как накатит.
– Я постараюсь тебя вдохновить, – вкрадчиво посулила она.
Он тут же полез к ней в ванну, заставив расхохотаться. Сел напротив, поймал ее ногу и принялся массировать ступню, скользкую от пены. Она закрыла глаза: «Хорошо, что мне вчера сделали педикюр… А то натопалась по Парижу».
Макс услышал ее мысли:
– Когда ты расскажешь мне о Париже?
– Ты говорил: в постели.
– В постели я уже не смогу просто лежать и слушать!