Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 73

— Мила — любопытная мечтательница, — улыбнулась я сквозь слёзы. — У неё светлые кудри и огромные голубые глаза. Она видит красоту во всём: в каплях дождя на листьях, в узорах инея на окне, в танце бабочек над лугом. Она пишет стихи и верит, что мир добрее, чем кажется.

Принц подошёл ближе, осторожно взял меня за руку.

— Теперь я вижу их, — сказал он тихо. — И понимаю, почему ты готова на всё ради них. Но это не значит, что я смирюсь с твоим уходом.

Я покачала головой:

— Энтариэль…

— Не заставляй меня прощаться, Артелика Ваури!

Его рука сжала мою ладонь и потянула на себя. Мужчина сжимал мое тело в объятиях так крепко, будто дороже нет ничего на свете. Подняла на него взгляд и поняла, что тону. В ярко-зеленых глазах отражалась гамма эмоций. На краткий миг мне захотелось наплевать на все каноны провидиц и остаться здесь, с ним.

Прикосновение губ заставило вздрогнуть, и не ответить на него я не смогла. Тело откликнулось сразу, потянувшись навстречу его ласкам. Каждое касание оставляло свой след. Как будто железным огненным прутом вырисовывали узоры на моем теле, заставляя плавиться и выгибаться от ощущений, заполняющих все внутри, заставляющих сдаться.

Этот мужчина заполнял собой весь мой мир. Он сам стал центром моей маленькой вселенной. Первым, кому мне захотелось довериться, первым, с кем захотелось остаться. Но все, что я могла себе позволить — это одна ночь, наполненная теплом наших тел. Искренность каждого слова, которые после мне нужно будет вырвать из сердца. Забыть.

Я оторвалась от его губ, тяжело дыша, и на мгновение прижалась лбом к его груди. Биение его сердца — ровное, сильное — отдавалось во мне эхом, словно пыталось убедить: «Останься. Всё будет хорошо».

— Энтариэль… — снова прошептала я, но на этот раз голос звучал слабее, почти безвольно.

Он осторожно приподнял моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде читалась отчаянная мольба — и вместе с тем непоколебимая решимость.

— Скажи мне, что ты хочешь остаться, — тихо произнёс он. — Только правду. Не долг, не закон, не страх перед будущим. А то, что здесь, — он приложил ладонь к моей груди, чуть выше сердца. — Что говорит твоё сердце?

Я закрыла глаза. Внутри всё кричало: «Да! Да, я хочу остаться! Хочу быть с тобой, хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро, хочу делить с тобой радости и беды, хочу…»

Но следом всплыли образы сестёр — Розы с её упрямой решимостью и ямочкой на щеке, Милы с её мечтательными глазами и верой в добро. Их будущее зависело от меня. От моего выбора. От моей силы.

— Моё сердце кричит «останься», — призналась я, и голос дрогнул. — Но мой долг велит уйти. И я не могу подвести их. Не могу подвести наш род. Ты, как единственный наследник свей семьи, должен меня понять.

Энтариэль на мгновение замер, словно пытаясь осмыслить эти слова, впитать их суть. Потом медленно кивнул, но объятия не разжал.

— Значит, у нас есть эта ночь, — произнёс он твёрдо. — И я хочу, чтобы ты запомнила её навсегда. Чтобы, где бы ты ни была, что бы ни случилось, ты помнила: есть место, где тебя ждут. Есть человек, который любит тебя. И эта любовь не исчезнет, даже если ты будешь за тысячу миль отсюда.

Он снова наклонился ко мне, но на этот раз поцелуй был другим — не страстным, а бесконечно нежным, полным невысказанной боли и обещания. Я ответила ему всем сердцем, вложив в это прикосновение всю любовь, которую больше не могла сдержать.

Мы отошли от парапета и медленно направились вглубь балкона, туда, где тени были гуще, а мир — чуть дальше. Энтариэль осторожно провёл рукой по моим волосам, убрал прядь за ухо, словно запечатлевая в памяти каждую черту моего лица.

— Расскажи мне что‑нибудь, — попросил он. — Что угодно. О детстве, о том, как вы с сёстрами впервые увидели видение, о самом смешном случае в академии… Хочу знать всё. Хочу запомнить всё.

Я улыбнулась сквозь слёзы и начала рассказывать. О том, как Роза в шесть лет решила, что может летать, и прыгнула с крыши сарая (к счастью, приземлилась в стог сена). О том, как Мила однажды написала стихотворение о облаках, и оно так тронуло учительницу, что та расплакалась. О наших ночных посиделках с чаем и печеньем, когда мы делились самыми смелыми мечтами.

Мы дошли до моих покоев и опустились на кровать друг напротив друга. Я рассказывала о прошлом, а Энтариэль слушал, не перебивая, иногда мягко улыбался, иногда хмурился, но не отпускал моей руки ни на мгновение.

Вскоре я оказалась сидящей на его коленях, когда это произошло, я вообще не поняла, но даже и не подумала останавливаться.

Я ощутила, как участилось дыхание — моё и его. Энтариэль замер на мгновение, глядя мне в глаза, словно искал в них ответ, разрешение, подтверждение того, что это действительно происходит. Его пальцы слегка дрогнули в моей ладони, а потом он медленно, почти невесомо провёл ими вдоль моей руки — от запястья до локтя, оставляя за собой дорожку из мурашек.

— Артелика… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько нежности, столько затаённой страсти, что у меня перехватило дыхание.

Я не ответила словами. Вместо этого наклонилась ближе, почти коснулась губами его губ — и замерла, давая ему последний шанс остановиться. Но он не воспользовался им.

Его руки осторожно обхватили мою талию, притянули ближе — так, что я почувствовала тепло его тела, биение его сердца. Поцелуй получился сначала робким, почти детским — лёгким касанием губ, мгновением нерешительности. А потом всё изменилось.

Страсть вспыхнула внезапно, но не поглотила нас без остатка — она окутала мягким, тёплым покрывалом, в котором было место и нежности, и желанию. Его губы стали настойчивее, но не потеряли трепетной осторожности, будто он боялся сделать мне больно, напугать. Мои пальцы запутались в его волосах — мягких, чуть растрёпанных, — и я прижалась к нему ещё ближе.

Он отстранился на миг, чтобы посмотреть на меня. В его глазах читалась целая вселенная чувств: любовь, восхищение, трепет, желание защитить и одновременно — отдаться этому моменту без остатка.

— Ты уверена? — спросил он хрипло, почти неслышно. — Мы можем остановиться…

Я покачала головой и улыбнулась — мягко, ободряюще.

— Не надо останавливаться, — прошептала я. — Я хочу этого. Хочу быть с тобой. Сейчас. Здесь.

Его взгляд потеплел, наполнился благодарностью и ещё чем‑то, от чего у меня защемило сердце. Он снова поцеловал меня — на этот раз глубже, увереннее, но всё так же бережно.