Страница 61 из 73
— Хотел… — Принц замолчал. Неожиданно он коснулся моей ладони, и я подняла на него взгляд. — Но думаю, тебе куда нужнее высказать мысли, что терзают тебя.
Я сглотнула ком в горле, пытаясь собраться с силами. Пальцы Энтариэля были тёплыми и нежными — от этого прикосновения сердце забилось чаще, а в груди защемило так, что стало трудно дышать. Я знала: то, что я скажу сейчас, навсегда изменит всё. Но и молчать больше не могла.
— Хорошо, — тихо произнесла я, отводя взгляд к горизонту, где алое солнце медленно клонилось к закату. — Я расскажу. Ты знаешь что-то про провидиц рода Ваури?
— Род Ваури… — повторил он почти шёпотом. — Тот самый, о котором ходят легенды?
Я кивнула.
— Все началось с дневника моей прапра…бабушки. Она много лет назад практиковала новые способы практик, и мы с моими сестрами-близняшками решили тоже попробовать. Тогда мы не подозревали, что это обернется такими событиями. Мила и Роза только недавно прошли первую инициацию и начали видеть слабые видения, а потом мы начали практиковаться, и близняшек накрыло видение, где ты мог пострадать, и это привело бы к большой беде для всего мира. У провидиц есть правило: мы не можем оставаться в стороне, когда нам приходят такие видения, иначе мы могли лишиться силы. Я должна была хотя бы попытаться предупредить тебя и отца и отправилась в ваше королевство.
Принц слегка вздрогнул, его пальцы на мгновение сжались вокруг моей ладони. Я заметила, как в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с тревогой.
— Дальше ты знаешь, была встреча с твоим отцом и его просьба остаться здесь, рядом с тобой, чтобы в случае опасности я могла помочь… — я тихо вздохнула. Меня до сих пор обуревало чувство вины, что я не смогла предотвратить похищение.
— Прости, я не понимал этого и в начале нашего знакомства был полным засранцем, — улыбнулся Энтариэль, крепче сжимая мои пальцы в своих ладонях.
— Это точно, нашу первую встречу я точно никогда не забуду, — рассмеялась в ответ. — Это еще не все. Есть кое‑что, о чём я не говорила раньше. То, что меняет всё… Я не просто провидица из рода Ваури. Я — его наследница.
Энтариэль замер. Его пальцы всё ещё сжимали мою ладонь, но хватка стала чуть слабее, словно он внезапно отстранился, хотя физически остался рядом. В глазах принца отразилась целая буря эмоций: недоверие, шок, а потом — осторожная, почти болезненная осмысленность.
— Наследница… — эхом повторил он. — Значит, всё это время ты…
— Да, — перебила я, не давая ему договорить. Голос дрожал, но я заставила себя смотреть ему в глаза. — Я должна была сразу сказать. Но боялась. Боялась, что ты посмотришь на меня иначе. Что между нами появится эта пропасть — титул, долг, политика…
Я отвернулась, снова глядя на закат. Небо уже стало тёмно‑алым, почти бордовым, словно кровоточило на прощание. Ветер подхватил пряди волос, бросил их в лицо — я не стала убирать.
— В роду Ваури есть правило, Энтариэль. Строгое и нерушимое. Нам запрещено строить отношения, создавать семьи. Это часть древнего обета: провидицы должны быть свободны от привязанностей, чтобы видеть будущее ясно, чтобы не прервать наш дар мимолетными чувствами. Любая связь — угроза нашему наследию.
Принц молчал долго. Слишком долго. Я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий, полный боли.
— И что теперь? — наконец спросил он хрипло. — Ты уйдёшь?
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль была слабой, едва ощутимой — ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.
— Я должна, — прошептала я. — Даже не ради себя и прошлого моей семьи. Я должна уйти ради сестер. Им всего пятнидцать лет. Да, они поступили сейчас в академию, но мы должны сохранить свой род.
— Ради сестёр… — повторил Энтариэль, и в его голосе прозвучала горечь. — Значит, ты берёшь на себя всю тяжесть этого бремени? Жертвуешь своим счастьем — ради них?
Я опустила глаза, стараясь унять дрожь в руках.
— У меня нет выбора, — сказала я, и слова давались с трудом, будто каждый слог приходилось вырывать из груди. — Мила и Роза ещё слишком юны. Они только начали постигать силу рода Ваури, учатся управлять видениями. Если я нарушу закон, если наш род потеряет силу из‑за моей слабости… они останутся без защиты. Без наследия. Без будущего.
Принц сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Его голос стал тише, но от этого звучал ещё более напряжённо:
— А твоё будущее? Разве ты не заслуживаешь счастья? Разве не имеешь права хотя бы попытаться найти другой путь?
Я горько усмехнулась:
— В легендах всегда есть герои, которые бросают вызов судьбе. Но в жизни всё сложнее. Я не могу рисковать будущим целого рода ради своих чувств. Это было бы эгоизмом.
Энтариэль резко выдохнул, провёл рукой по волосам. В сумерках его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, напряжённые скулы, плотно сжатые губы. Но глаза… в них читалась такая боль, что у меня защемило сердце.
— Ты говоришь об эгоизме, — произнёс он наконец. — А разве не эгоизм — заставлять тебя отказываться от любви, от жизни, которую ты могла бы прожить? Кто решил, что древний закон важнее живого человека?
— Не просто человек, — поправила я. — Наследница рода Ваури. Носительница дара, который передавался из поколения в поколение. Я не вольна распоряжаться им по своему желанию.
Он стиснул кулаки, потом резко развернулся и шагнул к парапету балкона. Несколько мгновений смотрел вдаль, на огни замка, на темнеющий лес за его стенами. Ветер трепал его плащ, играл прядями волос.
— Расскажи мне о них, — вдруг попросил он, не оборачиваясь. — О Миле и Розе. Представь, будто я никогда их не видел. Опиши так, чтобы я запомнил не только лица, но и души.
Я удивилась, но в груди что‑то дрогнуло. Этот неожиданный поворот дал мне крошечную передышку — возможность на мгновение отвлечься от боли предстоящего расставания.
— Роза… — начала я, и голос чуть не подвёл меня, но я взяла себя в руки. — Она самая решительная из нас. Всегда идёт напролом, не боится трудностей. У неё короткие тёмные волосы и глаза цвета лесного ореха. Когда она злится, на щеке появляется ямочка — она сама её ненавидит, а мне кажется это милым.
Энтариэль медленно повернулся ко мне. В его взгляде появилась тёплая искра.
— А Мила? — спросил он мягко.