Страница 63 из 73
Движения стали плавнее, медленнее, будто мы оба хотели растянуть каждое мгновение, запомнить его навсегда. Его ладони скользили по моей спине, очерчивали изгибы плеч, осторожно касались шеи — не спеша, изучая, запоминая. Мои руки гладили его плечи, спускались к груди, ощущали, как часто бьётся его сердце — в такт моему.
В какой‑то момент он осторожно уложил меня на подушки, на мгновение отстранился, чтобы взглянуть на меня — и в этом взгляде было столько любви и благоговения, что мне стало почти страшно от силы этих чувств.
— Ты прекрасна, — произнёс он тихо, почти благоговейно. — Как рассвет. Как первый весенний цветок. Как самое чистое чудо в этом мире.
Я потянулась к нему, притянула ближе. Наши губы снова встретились, но теперь в поцелуе было ещё больше нежности — той, что рождается из глубокой, искренней привязанности, из понимания, что этот момент — не просто страсть. Это признание. Обещание. Прощание, которое мы пока не готовы произнести вслух.
Мы двигались в едином ритме — медленно, бережно, словно танцевали под неслышную музыку, известную только нам двоим. Каждое прикосновение было наполнено смыслом: не просто желание тела, а стремление души соединиться с другой душой, оставить след не на коже, а в сердце.
Время потеряло значение. Были только мы, дыхание друг друга, переплетение рук, шёпот признаний, который тонул в поцелуях. Мир сузился до тепла наших тел, до взгляда, полного любви, до ощущения, что в эту ночь мы — единое целое.
Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, окрасив стены в нежные розовые тона, мы лежали, обнявшись, и слушали дыхание друг друга. Энтариэль осторожно убрал прядь волос с моего лица, провёл пальцем по щеке.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За эту ночь. За то, что ты есть.
Я прижалась к его груди, слушая, как медленно и ровно бьётся его сердце. В груди разливалась тёплая, светлая печаль — горькая сладость момента, который невозможно повторить, но который останется с нами навсегда.
— Я никогда не забуду, — ответила я, и в этих словах была вся правда. — Ни единого мгновения.
Он крепче обнял меня, прижал к себе, будто хотел укрыть от всего мира, защитить от грядущей разлуки. Мы лежали так, пока рассвет не стал ярче, пока тишина не наполнилась звуками пробуждающегося дворца. Но в эти последние минуты мы были не наследницей рода Ваури и принцем эльфов — мы были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в огромном мире и сумели подарить друг другу мгновение вечности.
Жаль, это мгновение не могло продлиться вечность, поэтому тихонько встала и последний раз посмотрела на Энтариэля. Он тут же поднялся и хотел пойти со мной, но я одним взглядом попросила этого не делать.
Прошла к дорожной сумке, что собрала еще вчера, и выскользнув из покоев, отправилась в конюшни.
Выйдя на задний двор эльфийского дворца, замерла у входа в конюшни, на мгновение прикрыв глаза. Воздух утра был свежим, с лёгкой горчинкой конца лета — запах свежескошенной травы, благоухающих цветов в королевском саду и конского пота смешивался в знакомом, почти родном букете. Я глубоко вдохнула, будто пытаясь унести этот аромат с собой.
У конюшен уже ждали оседланные лошади. Её верховая — стройная чёрного цвета кобыла с умными тёмными глазами — переступала с ноги на ногу, нетерпеливо фыркала. Рядом стоял слуга с поводьями в руках, почтительно склонив голову.
— Всё готово, леди, — тихо произнёс он. — Путь дальний, но дорога пока сухая.
Я кивнула, стараясь не выдать дрожи в руках, когда взяла поводья. Пальцы скользнули по тёплой шее кобылы, и та тихонько заржала, будто понимая, что хозяйка грустна.
— Тише, Фани, — прошептала своей лошадке, погладив месяц на ее голове. — Мы справимся. Нам предстоит долгий путь, но мы справимся.
Уже собиралась забраться в седло, когда услышала быстрые шаги за спиной. Сердце подпрыгнуло в груди — я узнала эту поступь, даже не оборачиваясь.
Энтариэль подошёл почти вплотную. В руках он держал небольшой ларец из тёмного дерева, отделанный серебряными узорами.
— Я не мог позволить тебе уехать просто так, — сказал он, голос звучал хрипло. — Возьми это.
Он открыл ларец. Внутри на бархатной подкладке лежал кулон — тонкий серебряный круг с вплавленным в центр крошечным голубым камнем, похожим на каплю утренней росы.
— Это не просто украшение, — продолжил Энтариэль. — Камень реагирует на расстояние между нами. Пока я жив и помню о тебе, он будет светиться. Слабо, но будет. Если когда‑нибудь ты решишь вернуться… Он станет ярче. И я почувствую.
Я затаила дыхание. Пальцы дрогнули, когда взяла кулон. Металл оказался тёплым, словно уже хранил частицу его тепла.
— Я… не могу принять такое, — прошептала, но кулон уже лёг на ладонь, переливаясь в первых лучах солнца.
— Можешь, — твёрдо сказал Энтариэль. — И должна. Пусть это будет ниточкой между нами. Напоминание, что здесь есть кто‑то, кто ждёт. Кто верит, что однажды ты сможешь вернуться, вопреки всем клятвам и правилам.
Он осторожно застегнул цепочку на её шее. Прикосновение пальцев к коже заставило меня вздрогнуть — так остро, так живо я ощутила, как много теряю здесь и сейчас.
— Обещай мне, — попросил принц, глядя мне прямо в глаза. — Обещай, что не станешь гасить в себе надежду. Что будешь помнить: где бы ты ни была, я найду способ быть рядом. Даже если для этого придётся нарушить сотню законов.
Слеза скатилась по моейй щеке, но я не стала её вытирать. Вместо этого подняла руку и коснулась его лица — легко, почти невесомо.
— Я обещаю помнить, — произнесла тихо, почти неслышно, но осознавая, что для меня это не просто слова. — И… спасибо. За эту ночь. За слова. За веру в меня.
Энтариэль сжал мою руку на мгновение, потом отступил на шаг. Гордость принца не позволяла ему умолять остаться, но в глазах читалась вся боль предстоящей разлуки.
— Пора, — произнёс он глухо. — Дорога дальняя, а время не ждёт.
Я кивнула. В последний раз оглянулась на замок — на живые башни, на флаги, на дорожку, ведущую к балкону, где мы говорили весь вечер. Потом легко вскочила в седло, поправила сумку и натянула поводья.
— Прощай, Энтариэль, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До встречи. Надеюсь, когда-нибудь она произойдет.
— До встречи, Артелика, — ответил он. — Я буду ждать. Всегда.