Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 63 из 73

Движения стали плавнее, медленнее, будто мы оба хотели растянуть каждое мгновение, запомнить его навсегда. Его ладони скользили по моей спине, очерчивали изгибы плеч, осторожно касались шеи — не спеша, изучая, запоминая. Мои руки гладили его плечи, спускались к груди, ощущали, как часто бьётся его сердце — в такт моему.

В какой‑то момент он осторожно уложил меня на подушки, на мгновение отстранился, чтобы взглянуть на меня — и в этом взгляде было столько любви и благоговения, что мне стало почти страшно от силы этих чувств.

— Ты прекрасна, — произнёс он тихо, почти благоговейно. — Как рассвет. Как первый весенний цветок. Как самое чистое чудо в этом мире.

Я потянулась к нему, притянула ближе. Наши губы снова встретились, но теперь в поцелуе было ещё больше нежности — той, что рождается из глубокой, искренней привязанности, из понимания, что этот момент — не просто страсть. Это признание. Обещание. Прощание, которое мы пока не готовы произнести вслух.

Мы двигались в едином ритме — медленно, бережно, словно танцевали под неслышную музыку, известную только нам двоим. Каждое прикосновение было наполнено смыслом: не просто желание тела, а стремление души соединиться с другой душой, оставить след не на коже, а в сердце.

Время потеряло значение. Были только мы, дыхание друг друга, переплетение рук, шёпот признаний, который тонул в поцелуях. Мир сузился до тепла наших тел, до взгляда, полного любви, до ощущения, что в эту ночь мы — единое целое.

Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, окрасив стены в нежные розовые тона, мы лежали, обнявшись, и слушали дыхание друг друга. Энтариэль осторожно убрал прядь волос с моего лица, провёл пальцем по щеке.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За эту ночь. За то, что ты есть.

Я прижалась к его груди, слушая, как медленно и ровно бьётся его сердце. В груди разливалась тёплая, светлая печаль — горькая сладость момента, который невозможно повторить, но который останется с нами навсегда.

— Я никогда не забуду, — ответила я, и в этих словах была вся правда. — Ни единого мгновения.

Он крепче обнял меня, прижал к себе, будто хотел укрыть от всего мира, защитить от грядущей разлуки. Мы лежали так, пока рассвет не стал ярче, пока тишина не наполнилась звуками пробуждающегося дворца. Но в эти последние минуты мы были не наследницей рода Ваури и принцем эльфов — мы были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в огромном мире и сумели подарить друг другу мгновение вечности.

Жаль, это мгновение не могло продлиться вечность, поэтому тихонько встала и последний раз посмотрела на Энтариэля. Он тут же поднялся и хотел пойти со мной, но я одним взглядом попросила этого не делать.

Прошла к дорожной сумке, что собрала еще вчера, и выскользнув из покоев, отправилась в конюшни.

Выйдя на задний двор эльфийского дворца, замерла у входа в конюшни, на мгновение прикрыв глаза. Воздух утра был свежим, с лёгкой горчинкой конца лета — запах свежескошенной травы, благоухающих цветов в королевском саду и конского пота смешивался в знакомом, почти родном букете. Я глубоко вдохнула, будто пытаясь унести этот аромат с собой.

У конюшен уже ждали оседланные лошади. Её верховая — стройная чёрного цвета кобыла с умными тёмными глазами — переступала с ноги на ногу, нетерпеливо фыркала. Рядом стоял слуга с поводьями в руках, почтительно склонив голову.

— Всё готово, леди, — тихо произнёс он. — Путь дальний, но дорога пока сухая.

Я кивнула, стараясь не выдать дрожи в руках, когда взяла поводья. Пальцы скользнули по тёплой шее кобылы, и та тихонько заржала, будто понимая, что хозяйка грустна.

— Тише, Фани, — прошептала своей лошадке, погладив месяц на ее голове. — Мы справимся. Нам предстоит долгий путь, но мы справимся.

Уже собиралась забраться в седло, когда услышала быстрые шаги за спиной. Сердце подпрыгнуло в груди — я узнала эту поступь, даже не оборачиваясь.

Энтариэль подошёл почти вплотную. В руках он держал небольшой ларец из тёмного дерева, отделанный серебряными узорами.

— Я не мог позволить тебе уехать просто так, — сказал он, голос звучал хрипло. — Возьми это.

Он открыл ларец. Внутри на бархатной подкладке лежал кулон — тонкий серебряный круг с вплавленным в центр крошечным голубым камнем, похожим на каплю утренней росы.

— Это не просто украшение, — продолжил Энтариэль. — Камень реагирует на расстояние между нами. Пока я жив и помню о тебе, он будет светиться. Слабо, но будет. Если когда‑нибудь ты решишь вернуться… Он станет ярче. И я почувствую.

Я затаила дыхание. Пальцы дрогнули, когда взяла кулон. Металл оказался тёплым, словно уже хранил частицу его тепла.

— Я… не могу принять такое, — прошептала, но кулон уже лёг на ладонь, переливаясь в первых лучах солнца.

— Можешь, — твёрдо сказал Энтариэль. — И должна. Пусть это будет ниточкой между нами. Напоминание, что здесь есть кто‑то, кто ждёт. Кто верит, что однажды ты сможешь вернуться, вопреки всем клятвам и правилам.

Он осторожно застегнул цепочку на её шее. Прикосновение пальцев к коже заставило меня вздрогнуть — так остро, так живо я ощутила, как много теряю здесь и сейчас.

— Обещай мне, — попросил принц, глядя мне прямо в глаза. — Обещай, что не станешь гасить в себе надежду. Что будешь помнить: где бы ты ни была, я найду способ быть рядом. Даже если для этого придётся нарушить сотню законов.

Слеза скатилась по моейй щеке, но я не стала её вытирать. Вместо этого подняла руку и коснулась его лица — легко, почти невесомо.

— Я обещаю помнить, — произнесла тихо, почти неслышно, но осознавая, что для меня это не просто слова. — И… спасибо. За эту ночь. За слова. За веру в меня.

Энтариэль сжал мою руку на мгновение, потом отступил на шаг. Гордость принца не позволяла ему умолять остаться, но в глазах читалась вся боль предстоящей разлуки.

— Пора, — произнёс он глухо. — Дорога дальняя, а время не ждёт.

Я кивнула. В последний раз оглянулась на замок — на живые башни, на флаги, на дорожку, ведущую к балкону, где мы говорили весь вечер. Потом легко вскочила в седло, поправила сумку и натянула поводья.

— Прощай, Энтариэль, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — До встречи. Надеюсь, когда-нибудь она произойдет.

— До встречи, Артелика, — ответил он. — Я буду ждать. Всегда.