Страница 75 из 77
Глава 33
Часовой у ворот — молоденький, с примкнутым штыком, — при виде командирской фуражки вытянулся, но с места не двинулся, только зыркнул строго.
— Краском Ковалёв, из штаба дивизии. С назначением, — я протянул через окно кабины предписание. — К командиру полка.
Часовой глянул на бумагу, шевеля губами — явно недавно выучил буквы — качнул головой в сторону будки:
— К дежурному, товарищ командир. КПП налево.
Мне стало любопытно, я вызвал интерфейс. В углу мигнуло:
Красноармеец (часовой). Уровень 3. Роль: караульная служба.
Да… Такой нас не защитит.
Дежурный по полку оказался немолодым, кряжистым старшиной с усталым лицом человека, который не спал полночи и уже считает минуты до смены. Он проверил бумаги вдумчиво, водя пальцем по строчкам, сверил печать, записал меня в толстый растрёпанный журнал, макая перо в чернильницу-непроливайку. Я опять не удержался, глянул уровень.
Дежурный по полку, старшина. Уровень 6. Роль: комендантская служба, распорядок.
— Ковалёв… сапёрно-маскировочный, — прочёл он, и в голосе мелькнуло что-то — не то усмешка, не то сочувствие. — А, этот. Ну-ну. — Больше ничего не пояснил. — В штаб ступайте, товарищ командир, к начальнику. Зовут его Иван Григорьевич Плахов. Прямо через плац, потом направо, крыльцо под флагом. Красноармеец проводит.
— Машину куда?
— Кто там водителем? Петро?
— Да
— Он знает, куда. Сам встанет на разгрузку
Я попрощался с Петром, забрал чемодан и почапал к штабу, сгибаясь под тяжестью ПР2. Вот же гробина…. Пока шли через двор, я оглядывался, впитывая. Военный городок жил своей размеренной жизнью. На плацу всё маршировала коробка — молодняк, судя по нескладным движениям недавний призыв, — а перед ними хрипел, надрываясь, взводный. У длинной коновязи бойцы чистили лошадей, и оттуда тянуло конским потом, навозом, дёгтем. Кто-то тащил на двоих дымящийся бак с кухни, кто-то катил бочку, у склада шла неспешная приёмка мешков под ленивую перебранку с каптёром. Пожилой боец мёл дорожку веником, больше поднимая пыль, чем создавая чистоту.
Всё старое, обжитое, притёртое — кирпич стен в выщербинах, выбеленные извёсткой бордюры, деревянные щиты с лозунгами, где облупившийся Ворошилов звал крепить оборону. Пахло тем особым духом казармы, что, наверное, одинаков во все времена: щами, махоркой, сапожной ваксой, хлоркой из сортира. Я шёл и думал: полк как полк. Тихий, сонный, приграничный. И где-то тут, в этом сонном хозяйстве, — мой взвод, которого никто не знает куда пристроить. Похоже, мне тут придется всех расшевелить.
Штаб встретил полумраком и духотой. Начальник сидел в кабинете за столом, заваленным бумагами, папками, сводками, — пожилой, грузный, совершенно лысый, с влажным блестящим черепом а-ля Котовский, по которому то и дело проходился скомканным несвежим платком. Двигался он медленно, говорил медленно, и вообще, казалось, весь состоял из усталости и «отстаньте от меня».
Начальник штаба полка. Уровень 12. Роль: штабная работа, планирование, кадры.
— Ковалёв, значит… — Иван Григорьевич взял мои документы, отставил на вытянутую руку, поискал на столе очки, не нашёл, махнул рукой и стал читать так, близоруко щурясь. — Из дивизии… курсы… та-ак. — Читал он долго, обстоятельно, шевеля губами, потирая лысину платком после каждой бумаги, будто вычитанное надо было стереть со лба. — На маскировочный, стало быть. К нам. Ну садись, чего стоишь.
Я сел. В кабинете было нечем дышать — окно открыто, а толку нет, ни ветерка, только муха билась о стекло да откуда-то из недр штаба доносился стрёкот пишущей машинки.
— Ты, значит, откуда сам будешь? — принялся он расспрашивать, отложив бумаги. — Родители кто? Учился где? На курсах как, взысканий не имел? — Вопросы шли лениво, для порядку, и я отвечал заученной легендой — сирота, из-под Тамбова, комсомол, курсы, — гладко, без запинок, уже почти веря в неё сам. Начштаба слушал вполуха, кивал, потирал череп. — Молодой ты, конечно. Ну да у нас все молодые нынче. — Он опять вздохнул, будто это его лично огорчало. — Ладно. Оформим.
— Товарищ начтшаба, — я решился, — Мне бы командиру полка представиться.
— Надо, — согласился он без энтузиазма. — Да только нету его. В лазарете Олейников. Спину прихватило, радикулит, третий день лежит пластом, встать не может. — Он поморщился сочувственно, потёр поясницу, видно, примеряя чужую хворь на себя. — Так что ступай туда, там и представишься, коли невтерпёж. Только его сейчас лучше не злить, он и здоровый-то не сахар, а хворый…
Я кивнул, но не двинулся. Оставалось главное — то, за что Гуляев обещал трибунал.
— Есть ещё дело. Со мной секретное имущество из разведотдела дивизии, под личную ответственность — я ткнул пальцем в ПР2 — Приказано по прибытии немедленно сдать на узел связи, под роспись.
Начштаба оживился ровно настолько, чтобы приподнять бровь.
— Секретное… а. Рация, что ль, ихняя новая? Слыхал, слыхал, шумели про неё. — Он тяжело поднялся, кряхтя, оправил гимнастёрку на животе. — Ну идём, свожу. Узел тут рядом. Заодно разомнусь, а то сижу, как сыч, спина уже хуже, чем у Олейникова.
Узел связи занимал отдельную комнату в торце штабного здания — за обитой дверью, с табличкой. Внутри было тесно, на стеллажах стояли аппараты, вился провод, что-то попискивало морзянкой под наушниками у дежурного телефониста. За столом над раскрытым журналом сидел начальник узла — совсем молодой краском, младше меня, тонкошеий, с оттопыренными ушами и старательным лицом отличника. При виде начштаба он вскочил так, что уронил табурет.
Начальник узла связи полка, младший командир. Уровень 6. Роль: связь, шифровальное хозяйство, учёт секретной техники.
— Товарищ начштаба! Дежурный по узлу…
— Вольно, вольно, не гори. — Начштаба махнул платком. — Вот, принимай гостя с гостинцем. Из дивизии, секретное, по описи. Оформь как след, чтоб комар носа не подточил. Я пошёл, у меня еще дела — И, кивнув мне, выплыл за дверь, промакивая череп.
Молодой краском засуетился, выправил табурет, представился — Мэлс Зарубин.
— Мэлс? — удивился я странному имени
— Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин! — с гордостью произнес лопоухий
— Николай Ковалев — представился я, затаскивая на стеллаж ПР2. Потом вспомнил про папиросы, достал «Беломорканал», предложил угощаться. Этот тут же сломало лед, краском взял две, одну сразу заложил за ухо. Телефонист тоже не постеснялся, 4 штуки вытащил.
— Мне бы позвонить в дивизию, доложиться Гуляеву — я кивнул на телефонный аппарат