Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 86 из 108

Глава 40

— Доброе утро, Альберт Маркович.

Я не могу смотреть на Ляпина. Мой взгляд прикован к косым полоскам на его сером галстуке.

Гадать, почему ювелир вызвал меня к себе в кабинет с утра пораньше, не приходится. Сейчас

состоится «благодарность» за увлекательную сцену, которую ему пришлось наблюдать вчерашним

вечером.

— Доброе утро, Алиса. Присаживайтесь, — он жестом показывает на кресло.

Нервно сглатываю, подмечая, что ювелир первый раз обратился ко мне без отчества. А ведь у

него по этому поводу имеется строгий пунктик. Сажусь в кресло, продолжая избегать прямых

взглядов, и морально готова ко всему. Даже к возможности потерять выгодный контракт.

— Я не стану смущать вас неловкими вопросами, — произносит Ляпин, после небольшой паузы. —

Я вчера разговаривал с Тимуром и мне достаточно его версии событий, чтобы сделать правильные

выводы. Мой внук повёл себя недостойно, и я бы хотел принести свои извинения за его

поведение. Перед Германом и Анастасией я тоже извинился лично.

Стараясь перебороть неловкость, я всё-таки встречаюсь с ним взглядом.

— Вам не за что извиняться передо мной, Альберт Маркович. В первую очередь, я сама не

должна была допустить подобной ситуации. Мне жаль.

— Я бы так не сказал. Я не мог не замечать повышенный интерес Тимура к вам, но вовремя не

вмешался. Купился на то, что под вашим влиянием он стал более собранным и серьёзным, однако

не подумал, как сильно в итоге это может скомпрометировать вас, — он снова делает паузу,

постукивая ручкой по бумагам, будто прикидывая что-то в голове и, наконец, спрашивает: — Не

хочу показаться бестактным, но всё-таки мне важно знать, достаточно ли вашему мужу только

ваших объяснений?

К щекам приливает кровь. Перед глазами всплывает взбешённое лицо Захара, огромное разбитое

зеркало в холле, наш разговор и его обещание отпустить меня.

— Если потребуется, я готов поговорить с ним лично… — Ляпин неправильно трактует мою

задумчивость. — Я бы не хотел, чтобы наше сотрудничество прекратилось из-за дурных поступков

моего внука.

— Нет-нет, — качаю головой поспешно. — Вчера мы с мужем закрыли этот вопрос. И будет лучше

не возвращаться к этой теме.

— Хорошо. Со своей стороны обещаю, что Тимур больше вас не побеспокоит.

Я чуть заметно киваю, чувствуя где-то глубоко внутри себя толику сожаления. Несмотря на

слова Ляпина, я не хочу прекращать общение с Тимуром на столь неприятной ноте. Нам нужно

поговорить и разойтись без обид. Именно поэтому я весь рабочий день выискиваю его взглядом,

но так и не нахожу. Ни в этот день, ни в последующие Тимур не появляется на работе. Телефон

тоже молчит — от него нет ни звонков, ни сообщений, а сама я позвонить не решаюсь.

Так проходит почти неделя. Я ищу себе жильё, стараясь не поднимать шума, а Захар с мрачной

категоричностью бракует все варианты квартир, что мне приглянулись: тут слишком кухня

простая, тут двор без паркинга, здесь комната маленькая, а тут душевая кабина вместо ванны.

На вопрос, зачем мне паркинг, когда нет машины, он, конечно же, не отвечает. Лишь продолжает

ворчать, что нормального жилья на рынке недвижимости вообще не осталось. В итоге, мне

приходится напомнить ему, что жильё я подыскиваю для себя и главное, чтобы квартира

соответствовала моим более скромным требованиям.

В итоге я нахожу для себя идеальный вариант — довольно просторную квартиру студию в хорошем

районе и недалеко от работы. При этом цена аренды оказывается весьма приятной. Подписываю

договор и принимаюсь спокойно собирать вещи. Перевожу их потихоньку в выходные, и наша

спальня заметно пустеет.

Захар не мешает, как и обещал. В последние дни он вообще практически не появляется в поле

моего зрения. Приходит домой поздно, уходит рано. А я привыкаю к мысли, что скоро вообще не

буду видеть, во сколько он возвращается.

Вечером воскресенья я зависаю, наткнувшись на фотоальбомы. Свадебные фотографии, наш

медовый месяц и другие памятные даты, которые я хранила, как нашу историю. На всех снимках я

свечусь от счастья, с сияющими влюбленными глазами и искренней улыбкой. Как впрочем, и

Захар. Мы действительно были хорошей и гармоничной парой, но… увы не долго. Я не беру себе

ни одной фотографии, чтобы лишний раз не рвать душу и не вспоминать, что в нашей с Захаром

жизни было много хороших и счастливых моментов. Но и выкинуть их рука не поднимается. Просто

убираю на место, оставляя решение их дальнейшей судьбы на Захара. Беру свои документы и

сумку — это последнее, что осталось забрать из дома Грушевских, и иду к двери.

В проёме арки, прислонившись плечом к стене, стоит Захар. Я растерянно замираю, наткнувшись

на него взглядом. Не знаю, как долго он здесь находится, но я не слышала, как он подошёл.

— Всё? — короткий хриплый вопрос болью отдаётся в груди.

— Да, — отвожу взгляд.

— Я отвезу тебя…

— Захар…

— Не возражай. Позволь хотя бы это.

Вместе выходим на крыльцо. Захар отправляет Михаила с моими вещами одного, а сам открывает

мне дверь в свой кроссовер. Неспешно добираемся до моего нового пристанища. Захар достаёт из

бардачка папку и вручает мне.

— Здесь все документы на твои активы и банковские сведения по твоим счетам. Так же есть

поименный список всех специалистов, которым ты можешь полностью доверять и обращаться по

любым вопросам.

Я грустно улыбаюсь.

— Не думаю, что у меня что-то из этого останется, когда обо всём узнает отец.

— Посмотрим, — качает головой муж.

— Голодной не останусь. У меня есть хорошая работа, которая мне нравится.

Муж тяжело вздыхает, глядя на верхние этажи высотного дома. Туда, где окна моей квартиры.

— Лис, пообещай мне, что если у тебя возникнут хоть какие-то проблемы, ты обязательно

позвонишь мне. Я помогу.

— Обещаю, — киваю после паузы, но, думаю, нам обоим понятно, что я не стану этого делать.

Теперь я буду стараться сама справляться со своими проблемами.

Фары автомобиля мужа освещают мне дорогу до подъезда. Я иду ровно, хоть и кажется, будто

колени не гнутся. Не оборачиваюсь, открывая тяжёлую железную дверь, потому что не хочу

показывать слёзы, что выступили на глазах…

***