Страница 86 из 108
Глава 40
— Доброе утро, Альберт Маркович.
Я не могу смотреть на Ляпина. Мой взгляд прикован к косым полоскам на его сером галстуке.
Гадать, почему ювелир вызвал меня к себе в кабинет с утра пораньше, не приходится. Сейчас
состоится «благодарность» за увлекательную сцену, которую ему пришлось наблюдать вчерашним
вечером.
— Доброе утро, Алиса. Присаживайтесь, — он жестом показывает на кресло.
Нервно сглатываю, подмечая, что ювелир первый раз обратился ко мне без отчества. А ведь у
него по этому поводу имеется строгий пунктик. Сажусь в кресло, продолжая избегать прямых
взглядов, и морально готова ко всему. Даже к возможности потерять выгодный контракт.
— Я не стану смущать вас неловкими вопросами, — произносит Ляпин, после небольшой паузы. —
Я вчера разговаривал с Тимуром и мне достаточно его версии событий, чтобы сделать правильные
выводы. Мой внук повёл себя недостойно, и я бы хотел принести свои извинения за его
поведение. Перед Германом и Анастасией я тоже извинился лично.
Стараясь перебороть неловкость, я всё-таки встречаюсь с ним взглядом.
— Вам не за что извиняться передо мной, Альберт Маркович. В первую очередь, я сама не
должна была допустить подобной ситуации. Мне жаль.
— Я бы так не сказал. Я не мог не замечать повышенный интерес Тимура к вам, но вовремя не
вмешался. Купился на то, что под вашим влиянием он стал более собранным и серьёзным, однако
не подумал, как сильно в итоге это может скомпрометировать вас, — он снова делает паузу,
постукивая ручкой по бумагам, будто прикидывая что-то в голове и, наконец, спрашивает: — Не
хочу показаться бестактным, но всё-таки мне важно знать, достаточно ли вашему мужу только
ваших объяснений?
К щекам приливает кровь. Перед глазами всплывает взбешённое лицо Захара, огромное разбитое
зеркало в холле, наш разговор и его обещание отпустить меня.
— Если потребуется, я готов поговорить с ним лично… — Ляпин неправильно трактует мою
задумчивость. — Я бы не хотел, чтобы наше сотрудничество прекратилось из-за дурных поступков
моего внука.
— Нет-нет, — качаю головой поспешно. — Вчера мы с мужем закрыли этот вопрос. И будет лучше
не возвращаться к этой теме.
— Хорошо. Со своей стороны обещаю, что Тимур больше вас не побеспокоит.
Я чуть заметно киваю, чувствуя где-то глубоко внутри себя толику сожаления. Несмотря на
слова Ляпина, я не хочу прекращать общение с Тимуром на столь неприятной ноте. Нам нужно
поговорить и разойтись без обид. Именно поэтому я весь рабочий день выискиваю его взглядом,
но так и не нахожу. Ни в этот день, ни в последующие Тимур не появляется на работе. Телефон
тоже молчит — от него нет ни звонков, ни сообщений, а сама я позвонить не решаюсь.
Так проходит почти неделя. Я ищу себе жильё, стараясь не поднимать шума, а Захар с мрачной
категоричностью бракует все варианты квартир, что мне приглянулись: тут слишком кухня
простая, тут двор без паркинга, здесь комната маленькая, а тут душевая кабина вместо ванны.
На вопрос, зачем мне паркинг, когда нет машины, он, конечно же, не отвечает. Лишь продолжает
ворчать, что нормального жилья на рынке недвижимости вообще не осталось. В итоге, мне
приходится напомнить ему, что жильё я подыскиваю для себя и главное, чтобы квартира
соответствовала моим более скромным требованиям.
В итоге я нахожу для себя идеальный вариант — довольно просторную квартиру студию в хорошем
районе и недалеко от работы. При этом цена аренды оказывается весьма приятной. Подписываю
договор и принимаюсь спокойно собирать вещи. Перевожу их потихоньку в выходные, и наша
спальня заметно пустеет.
Захар не мешает, как и обещал. В последние дни он вообще практически не появляется в поле
моего зрения. Приходит домой поздно, уходит рано. А я привыкаю к мысли, что скоро вообще не
буду видеть, во сколько он возвращается.
Вечером воскресенья я зависаю, наткнувшись на фотоальбомы. Свадебные фотографии, наш
медовый месяц и другие памятные даты, которые я хранила, как нашу историю. На всех снимках я
свечусь от счастья, с сияющими влюбленными глазами и искренней улыбкой. Как впрочем, и
Захар. Мы действительно были хорошей и гармоничной парой, но… увы не долго. Я не беру себе
ни одной фотографии, чтобы лишний раз не рвать душу и не вспоминать, что в нашей с Захаром
жизни было много хороших и счастливых моментов. Но и выкинуть их рука не поднимается. Просто
убираю на место, оставляя решение их дальнейшей судьбы на Захара. Беру свои документы и
сумку — это последнее, что осталось забрать из дома Грушевских, и иду к двери.
В проёме арки, прислонившись плечом к стене, стоит Захар. Я растерянно замираю, наткнувшись
на него взглядом. Не знаю, как долго он здесь находится, но я не слышала, как он подошёл.
— Всё? — короткий хриплый вопрос болью отдаётся в груди.
— Да, — отвожу взгляд.
— Я отвезу тебя…
— Захар…
— Не возражай. Позволь хотя бы это.
Вместе выходим на крыльцо. Захар отправляет Михаила с моими вещами одного, а сам открывает
мне дверь в свой кроссовер. Неспешно добираемся до моего нового пристанища. Захар достаёт из
бардачка папку и вручает мне.
— Здесь все документы на твои активы и банковские сведения по твоим счетам. Так же есть
поименный список всех специалистов, которым ты можешь полностью доверять и обращаться по
любым вопросам.
Я грустно улыбаюсь.
— Не думаю, что у меня что-то из этого останется, когда обо всём узнает отец.
— Посмотрим, — качает головой муж.
— Голодной не останусь. У меня есть хорошая работа, которая мне нравится.
Муж тяжело вздыхает, глядя на верхние этажи высотного дома. Туда, где окна моей квартиры.
— Лис, пообещай мне, что если у тебя возникнут хоть какие-то проблемы, ты обязательно
позвонишь мне. Я помогу.
— Обещаю, — киваю после паузы, но, думаю, нам обоим понятно, что я не стану этого делать.
Теперь я буду стараться сама справляться со своими проблемами.
Фары автомобиля мужа освещают мне дорогу до подъезда. Я иду ровно, хоть и кажется, будто
колени не гнутся. Не оборачиваюсь, открывая тяжёлую железную дверь, потому что не хочу
показывать слёзы, что выступили на глазах…
***