Страница 83 из 108
Глава 39
В первое мгновение меня парализует. Я смотрю на шокированное лицо свекрови, на приоткрытый
от потрясения рот, который она прикрывает ладонью, и в глазах темнеет. Кровь бьёт в голову,
пульс зашкаливает. Я желаю испариться. Просто щёлкнуть пальцами и исчезнуть. Это даже не
стыд, это… полный крах. Будто я враз рассыпалась на песчинки, осталось только притоптать
сверху, чтобы сровнять с землёй.
Первым отворачивается Ляпин, напряжённо покашливая. Секунда — и они с Захаром пересекаются
взглядами. Молча, без слов, и эта тишина кажется жутко зловещей.
— Алиса… — Тимур касается моего плеча, стараясь утянуть от края балкона, и я заставляю себя
отвести взгляд от компании внизу.
— Не трогай меня! — со всей силы отталкиваю его.
Приседаю, чтобы поднять пледы, комкаю их дрожащими руками, роняю. Пальцы, как резиновые, не
слушаются. Меня всю колотит, но не от холода.
— Я возьму… — Тимур склоняется, чтобы помочь, а я отшатываюсь, бросая всё, и несусь к
двери.
В холле тепло и всё так же многолюдно. Я запоздало вытираю мокрые щёки и иду, сама не
понимая куда. Что сейчас происходит на крыльце? Кто первый выскажется за мой позор? Кто
первый явится, чтобы высказать мне? Как мне при этом им в глаза смотреть? Свёкрам? Ляпину?
Хочется спрятаться где-нибудь, как маленькой испуганной девочке, и не высовываться до тех
пор, пока всё не уляжется. А лучше, пока про моё существование вообще не забудут…
— Алиса, постой! — Тимур несётся следом, бросая пледы в корзину у входа. — Куда ты? Я пойду
с тобой!
— Лучше уйди, — я едва сдерживаюсь. — Просто не приближайся.
— Я всё им объясню.
— Что ты им объяснишь?! — останавливаюсь у лестницы.
— Всё, как было, — он бледный, растерянный, но говорить старается твёрдо и уверенно. — Что
ты не виновата! Это ведь я на тебя налетел, — морщится с сожалением.
— Да. Так и скажем — решил утешить.
— Это опустим.
— Лучшее, что ты сейчас можешь сделать — это уйти куда-нибудь в зал и затеряться.
Отворачиваюсь и торопливо спускаюсь с лестницы к гардеробу. Вечер безобразно испорчен,
нужно уходить. Если скандалу и быть, то хотя бы не публичному. На последней ступеньке
сталкиваюсь с Захаром.
Застываю как вкопанная, напоровшись на его взгляд, полный ледяной ярости. А он, словно и не
заметив меня, поднимает почти чёрные, злые глаза выше, где стоит Тимур. Сжимает челюсти и
шагает к ступенькам, намереваясь меня обойти. Туда, к нему.
Его вид пугает. Он как разъярённый зверь, сорвавшийся с цепи.
— Захар! — торможу его, упираясь ладонями в грудь.
— Отойди, — рыком приказывает.
Муж в бешенстве. Я едва узнаю его. Кажется, он сейчас просто отшвырнёт меня, как котёнка, и
пойдёт дальше.
— Захар, — повторяю испуганно.
Мой призыв летит в пустоту. Муж меня не слышит и продолжает напирать.
Господи! Только публичной драки сейчас не хватает! Сжимаю края его пальто, что есть сил.
— Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя! — шиплю отчаянно.
Он застывает. Медленно опускает ледяной взгляд на меня. Там такая гремучая смесь эмоций,
что даже смотреть страшно. Но я смотрю. Мы молча сжигаем друг друга глазами целую вечность.
Мимо проскальзывает знакомый силуэт — это Ляпин. Пронёсся по лестнице, не проронив ни слова,
но отрезвил нас обоих.
Меня накрывает новой волной стыда, а Захар, медленно моргнув, осматривает моё лицо
внимательнее. Хмурится и наконец отступает. Хватает меня за руку и ведёт к гардеробу.
Отпускает, только чтобы я оделась, а потом снова сжимает мою ладонь и выводит на крыльцо.
Всё это в убийственном молчании.
Свёкров на улице нет.
— Где твои родители? — первая нарушаю тишину.
Захар бросает взгляд на балкон, крепче сдавливая мою руку.
— Уехали. Мы с твоим руководителем как раз выходили их проводить, — отвечает холодно. —
Жаль, не вовремя.
Краснею до кончиков ушей, желая провалиться сквозь землю. На дороге уже стоит наша машина.
Захар ведёт меня к ней, продолжая кипеть яростью.
— Мама даже захотела остаться. Пришлось выпроваживать, — говорит при этом, ещё сильнее
сжимая мне кисть.
Михаил выходит, чтобы открыть нам дверь, но Захар игнорирует. Проходит мимо и меня тащит за
собой. Пальцы уже ноют от его захвата. Я не выдерживаю:
— Захар, мне больно!
Он дёргается, словно только сейчас заметив мою ладонь в своей руке, и отпускает. С шипением
отворачивается, зарываясь пальцами в волосах. Он напряжён до предела.
— Всё было не так, как могло выглядеть со стороны…
Захар даже не поворачивается.
— Садись в машину, Алиса. Дай мне немного проветрить голову.
Поворачиваюсь к застывшему с открытой дверью водителю и не спорю. Выяснять отношения при
нём нет никакого желания. Ныряю в салон и жду. Вспоминаю шокированный взгляд свекрови, и
чувствую себя гадко. Как я могла всё это допустить? Я никогда не изменяла своему мужу.
Смотрела только на него. Любила без памяти. А что теперь? У меня не осталось ничего… Даже
собственной репутации.
Захар садится в салон минут через пять и машина трогается. Едем молча, каждый варится в
своих мыслях. Дом снова встречает нас тяжёлой мрачной тишиной. Этим вечером мы снова
вернулись в точку максимального напряжения.
Я устала от всего этого. Я больше не хочу сюда возвращаться. Никогда.
— Я соберу свои вещи, Захар, — произношу, уходя к лестнице. — Уеду завтра.
— Собралась к нему? — в его голосе холодная насмешка. — Удобно! Будет семейная идиллия
ювелиров!
Его издёвка колет чётко под рёбра. Резко развернувшись, я бью в ответ:
— А какая идиллия у тебя?! Удобно, когда под боком работает на всё готовая подстилка?
Захар запрокидывает голову, шумно выдыхая. Молчит в ответ.
То-то же!
Просачиваюсь в ванную комнату под лестницей и осматриваю себя в зеркале. Туш растеклась по
правым глазом, нос и губы припухли от слёз. Красавица! Если кто-нибудь сфотографировал меня
в таком виде, папу инфаркт хватит. Впрочем, когда свёкры доложат ему о моих приключениях на
балконе, для этого даже фотографии не понадобятся.
Включаю воду и наскоро умываюсь. Едва успеваю взять в руки полотенце, как вдруг, слышу
жуткий грохот, сопровождаемый звоном разлетающегося стекла. Испуганно вздрогнув, вылетаю