Страница 100 из 108
Глава 46
Говорят, что если женщина любит, то всё простит. Мне очень хочется в это верить. Я бросаю
все силы на то, чтобы вернуть любовь жены и напомнить, как нам было хорошо вместе. Хочу
провести с ней выходные вдали от городской суеты. Звоню Давиду, объясняю, что мне нужно
устроить для жены лучшие два дня на турбазе. Чтобы всё по высшему классу было, и готов
заплатить сколько угодно за все сопутствующие развлечения. Алисе ничего не говорю, боюсь,
что пошлёт меня куда подальше и никуда не поедет. Выманю её под каким-нибудь предлогом.
Но всё снова идёт через задницу. По моим наполеоновским планам по завоеванию жены снова
пробегает Ксюша. Как кошка раздора, только не чёрная, а рыжая. Для Алисы это тот ещё
триггер. А кто виноват в этом? Вопрос, не требующий ответа.
Алиса срывается на свидание с внучком Ляпина будто мне назло. А я извожу себя, горю в
адском пламене ревности и безумном страхе, что это конец. Что полюбит его и уйдёт от меня.
Что я навсегда её потеряю.
Из кожи вон лезу, чтобы остановить чёртову лавину, которую сам же вызвал. Выкрадываю
собственную жену от потенциального любовника, срывая ей очередное свидание, и пытаюсь
принять новую действительность. Ту, где уже она, а не я, хочет быть свободной. Терплю сквозь
зубы, адскую ревность и боль всё: их встречи, вечные переписки, звонки. Потому что у меня
нет права возразить, после всего, что я сделал.
Пытаюсь не увязнуть в трясине отчаяния и с жадным рвением стараюсь заполонить внерабочее
время жены собой. Борюсь за неё, иногда совершая настолько спонтанные вещи, которых не делал
даже в период дурной юности. И только в этот момент, пытаясь возродить наши отношения, я
понимаю, насколько сильно они мне дороги. Что я люблю Алису. Настолько сильно, что жизни без
неё не представляю. И каким безнадёжным тупорезом я был, когда допускал хотя бы мысль, что
мы можем жить с ней в идеальном договорном браке с правом на свободу. Идеальным наш брак
был, потому что влюбились. Мы оба.
Последние два месяца я отчаянно несусь от эшафота. Быстро, теряя все силы, но когда
оборачиваюсь, то понимаю, что не отдалился и на миллиметр. Потому что ни черта не понимаю,
получается ли у меня добиться хоть чего-то. Алиса то оттаивает потихоньку, то снова
морозится. Ей достаточно моргнувшего в моих руках телефона, чтобы тёплое небо в её глазах
моментально затмили тучи. Я понятия не имею, что творится в её голове, насколько я противен
ей, но я надеюсь, что ещё хоть чуточку ей дорог. Оттого продолжаю бежать, не желая
сдаваться.
Неизбежно, но я всё-таки оказываюсь на помосте. В день её конкурса. Сначала Алиса узнаёт о
нашем сотрудничестве с чёртовой Ксюшей, которую я уже ненавижу всем своим существом.
Оставляю жену ненадолго, чтобы дать ей время остыть и не скандалить прилюдно, а потом…
наступает ещё больший звиздец.
— Тимур, я замужем! — слышу голос Алисы, когда выхожу на крыльцо, чтобы проводить
родителей.
И не только я. Это слышат все — мои родители и Ляпин. Поднимаем головы на балкон почти
одновременно. И я вижу то, от чего у меня всё тело сводит судорогами и ослепнуть хочется.
Моя жена в объятиях Ляпина-младшего. Смотрю на их поцелуй, на возню Алисы в его лапищах, и
меня штормит так, что я убивать готов.
— Это Алиса? — в шоке восклицает мать, и парочка моментально разлипается.
Дальше всё проходит для меня в густом тумане ярости. Ляпит что-то растерянно блеет,
извиняясь и объясняя, что ему срочно нужно вернуться в зал, мама лепечет и рвётся найти
Алису, а отец, врезаясь в меня хмурым взглядом, уводит её к машине:
— Сами разберутся, Насть. Сами! — выговаривает ей строго.
— Но как же… Нельзя нам сейчас уезжать!
— Мам, послушай отца.
— Я должна поговорить с Алисой!
— Не вмешивайся, — рычу непроизвольно и срываюсь обратно в здание.
Несусь, не разбирая дороги, и мечтаю только об одном — удавить гада. В груди раскалённая
лава шипит, а сознание отравляет потребность пустить его кровь. Сжимаю кулаки до хруста.
Чуть не врезаюсь в Алису на лестнице, но она проносится перед глазами как фон. Тот кто мне
нужен стоит выше. Подрываюсь к ступенькам, но Алиса встаёт на пути. Не слышу её, не вижу.
Только бледное лицо гада, что крадёт её у меня. Хочется вдарить по нему, как следует, руки
переломать, которыми он её касался, и финальным аккордом спустить с лестницы. Чтобы и думать
о ней не смел!
— Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя…
До отравленного яростью рассудка доносится отчаянный шёпот, и окатывает меня ледяным душем.
Я медленно перевожу взгляд на жену и только сейчас замечаю её заплаканное лицо и несчастные
глаза. Всеми силами беру себя в руки и увожу её домой.
— Я соберу свои вещи, Захар, — произносит Алиса, едва мы переступаем порог.
Вот и всё… Контрольный в голову, остаётся только корчиться в предсмертных муках. Ожидаемый
финал для идиота, который с чего-то решил, что имеет право на всё.
Выдыхаю весь воздух из лёгких, упираясь руками в шкаф, и смотрю на себя в зеркало. Дебил. Я
несколько лет вытравливал из её головы тараканов, и ненавидел её папашу за его отношение к
ней. А теперь ненавижу себя больше. Потому что ни черта не лучше его…
Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя…
Кости трещат от напряжения, и предохранители срываются. Я резко бью кулаком в собственное
отражение. Под жуткий грохот и звон осколков выбиваю зеркало полностью. Слышу, как кричит
Алиса, как подрывается ко мне, с ужасом осматривая мой окровавленный кулак.
Ведь любит же? Раз так заботливо обрабатывает порез на моей руке. Или просто жалеет
слетевшего с катушек идиота? Я сейчас на всё готов, лишь бы не уходила. Даже на жалость.
Срываюсь снова, но в этот раз ищу спасения в непреодолимом влечении. Хочу её до безумия,
целую жадно в отчаянной попытке вернуть нас хотя бы через страсть. И снова даю конкретного
маху.
Что бы я ни делал, как бы ни старался цепляться за жалкие останки нашего брака, я не могу
ровным счетом ничего. Потому что стал для неё тем, кто причиняет ей больше всего боли. Если
продолжу держать свой цветок в этих болезненных отношениях, то рано или поздно он зачахнет и
погибнет. А этого я допустить никак не могу. Пусть и в ущерб своим желаниям, нужно