Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 100 из 108

Глава 46

Говорят, что если женщина любит, то всё простит. Мне очень хочется в это верить. Я бросаю

все силы на то, чтобы вернуть любовь жены и напомнить, как нам было хорошо вместе. Хочу

провести с ней выходные вдали от городской суеты. Звоню Давиду, объясняю, что мне нужно

устроить для жены лучшие два дня на турбазе. Чтобы всё по высшему классу было, и готов

заплатить сколько угодно за все сопутствующие развлечения. Алисе ничего не говорю, боюсь,

что пошлёт меня куда подальше и никуда не поедет. Выманю её под каким-нибудь предлогом.

Но всё снова идёт через задницу. По моим наполеоновским планам по завоеванию жены снова

пробегает Ксюша. Как кошка раздора, только не чёрная, а рыжая. Для Алисы это тот ещё

триггер. А кто виноват в этом? Вопрос, не требующий ответа.

Алиса срывается на свидание с внучком Ляпина будто мне назло. А я извожу себя, горю в

адском пламене ревности и безумном страхе, что это конец. Что полюбит его и уйдёт от меня.

Что я навсегда её потеряю.

Из кожи вон лезу, чтобы остановить чёртову лавину, которую сам же вызвал. Выкрадываю

собственную жену от потенциального любовника, срывая ей очередное свидание, и пытаюсь

принять новую действительность. Ту, где уже она, а не я, хочет быть свободной. Терплю сквозь

зубы, адскую ревность и боль всё: их встречи, вечные переписки, звонки. Потому что у меня

нет права возразить, после всего, что я сделал.

Пытаюсь не увязнуть в трясине отчаяния и с жадным рвением стараюсь заполонить внерабочее

время жены собой. Борюсь за неё, иногда совершая настолько спонтанные вещи, которых не делал

даже в период дурной юности. И только в этот момент, пытаясь возродить наши отношения, я

понимаю, насколько сильно они мне дороги. Что я люблю Алису. Настолько сильно, что жизни без

неё не представляю. И каким безнадёжным тупорезом я был, когда допускал хотя бы мысль, что

мы можем жить с ней в идеальном договорном браке с правом на свободу. Идеальным наш брак

был, потому что влюбились. Мы оба.

Последние два месяца я отчаянно несусь от эшафота. Быстро, теряя все силы, но когда

оборачиваюсь, то понимаю, что не отдалился и на миллиметр. Потому что ни черта не понимаю,

получается ли у меня добиться хоть чего-то. Алиса то оттаивает потихоньку, то снова

морозится. Ей достаточно моргнувшего в моих руках телефона, чтобы тёплое небо в её глазах

моментально затмили тучи. Я понятия не имею, что творится в её голове, насколько я противен

ей, но я надеюсь, что ещё хоть чуточку ей дорог. Оттого продолжаю бежать, не желая

сдаваться.

Неизбежно, но я всё-таки оказываюсь на помосте. В день её конкурса. Сначала Алиса узнаёт о

нашем сотрудничестве с чёртовой Ксюшей, которую я уже ненавижу всем своим существом.

Оставляю жену ненадолго, чтобы дать ей время остыть и не скандалить прилюдно, а потом…

наступает ещё больший звиздец.

— Тимур, я замужем! — слышу голос Алисы, когда выхожу на крыльцо, чтобы проводить

родителей.

И не только я. Это слышат все — мои родители и Ляпин. Поднимаем головы на балкон почти

одновременно. И я вижу то, от чего у меня всё тело сводит судорогами и ослепнуть хочется.

Моя жена в объятиях Ляпина-младшего. Смотрю на их поцелуй, на возню Алисы в его лапищах, и

меня штормит так, что я убивать готов.

— Это Алиса? — в шоке восклицает мать, и парочка моментально разлипается.

Дальше всё проходит для меня в густом тумане ярости. Ляпит что-то растерянно блеет,

извиняясь и объясняя, что ему срочно нужно вернуться в зал, мама лепечет и рвётся найти

Алису, а отец, врезаясь в меня хмурым взглядом, уводит её к машине:

— Сами разберутся, Насть. Сами! — выговаривает ей строго.

— Но как же… Нельзя нам сейчас уезжать!

— Мам, послушай отца.

— Я должна поговорить с Алисой!

— Не вмешивайся, — рычу непроизвольно и срываюсь обратно в здание.

Несусь, не разбирая дороги, и мечтаю только об одном — удавить гада. В груди раскалённая

лава шипит, а сознание отравляет потребность пустить его кровь. Сжимаю кулаки до хруста.

Чуть не врезаюсь в Алису на лестнице, но она проносится перед глазами как фон. Тот кто мне

нужен стоит выше. Подрываюсь к ступенькам, но Алиса встаёт на пути. Не слышу её, не вижу.

Только бледное лицо гада, что крадёт её у меня. Хочется вдарить по нему, как следует, руки

переломать, которыми он её касался, и финальным аккордом спустить с лестницы. Чтобы и думать

о ней не смел!

— Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя…

До отравленного яростью рассудка доносится отчаянный шёпот, и окатывает меня ледяным душем.

Я медленно перевожу взгляд на жену и только сейчас замечаю её заплаканное лицо и несчастные

глаза. Всеми силами беру себя в руки и увожу её домой.

— Я соберу свои вещи, Захар, — произносит Алиса, едва мы переступаем порог.

Вот и всё… Контрольный в голову, остаётся только корчиться в предсмертных муках. Ожидаемый

финал для идиота, который с чего-то решил, что имеет право на всё.

Выдыхаю весь воздух из лёгких, упираясь руками в шкаф, и смотрю на себя в зеркало. Дебил. Я

несколько лет вытравливал из её головы тараканов, и ненавидел её папашу за его отношение к

ней. А теперь ненавижу себя больше. Потому что ни черта не лучше его…

Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя…

Кости трещат от напряжения, и предохранители срываются. Я резко бью кулаком в собственное

отражение. Под жуткий грохот и звон осколков выбиваю зеркало полностью. Слышу, как кричит

Алиса, как подрывается ко мне, с ужасом осматривая мой окровавленный кулак.

Ведь любит же? Раз так заботливо обрабатывает порез на моей руке. Или просто жалеет

слетевшего с катушек идиота? Я сейчас на всё готов, лишь бы не уходила. Даже на жалость.

Срываюсь снова, но в этот раз ищу спасения в непреодолимом влечении. Хочу её до безумия,

целую жадно в отчаянной попытке вернуть нас хотя бы через страсть. И снова даю конкретного

маху.

Что бы я ни делал, как бы ни старался цепляться за жалкие останки нашего брака, я не могу

ровным счетом ничего. Потому что стал для неё тем, кто причиняет ей больше всего боли. Если

продолжу держать свой цветок в этих болезненных отношениях, то рано или поздно он зачахнет и

погибнет. А этого я допустить никак не могу. Пусть и в ущерб своим желаниям, нужно