Страница 4 из 17
Мы уселись за стол. Белоснежная скатерть хлопала на ветру, как паруса дорогой яхты, а в высоком запотевшем кувшине плавали ломтики лайма, лед и веточки свежей мяты. Воздух здесь был тоже вкусным и, казалось, его самого можно пить вместо сока.
— Ну, за начало нашего безделья? — Вадик приподнял высокий стакан с ледяным лимонадом, глядя на меня с невыносимой полуулыбкой, от которой внутри всегда что-то предательски екало. Сейчас у меня было полное право наслаждаться всеми оттенками его взглядов, не отводя глаза.
— За полное отсутствие чертежей в радиусе тысячи километров, — согласилась я, делая глоток. Прохлада мгновенно смыла остатки дорожной пыли. — И за то, Вадим, что ты наконец-то перестанешь проверять, нет ли жучков под тарелкой с морепродуктами.
— Профессия — это не пиджак, Дарина, ее в гардероб не сдашь вместе с чемоданом, — он ловко разделался с закусками. — Но я обещаю стараться. И в данный момент жизни меня куда больше всех жучков интересует совсем другое. Так что ты там говорила про красное бикини?
— Ты запомнил?
— Дарина, милая, с тех пор как ты мне вчера вечером прожужжала уши про свой новый гардероб, я уже успел представить тебя в нем раз пятнадцать. И даже прикинул длину разреза на твоем вечернем платье. Сорок пять сантиметров? Или ты взяла другое, где эффект еще глубже?
Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и дело было вовсе не в солнце.
— Пятьдесят сантиметров разреза, Тифлисов. Золотое сечение. И поверь, когда я выйду в нем к ужину, тебе придется очень постараться, чтобы не забыть, как дышать. А про красное бикини я молчу. Это секретное оружие массового поражения.
— Не надо массового. Достаточно сразить наповал меня. Но я уже... готов сдаться в твой плен сразу после обеда.
Я рассмеялась, пытаясь скрыть легкое смущение за иронией.
— Посмотрим, кто кого обезвредит. Но ты так и не рассказал, что в твоем чемодане? Надеюсь, там не только камуфляжные шорты.
Вадик слегка помрачнел, покосившись на виллу, где в недрах гардеробной томились его обновки. В его движениях всегда была какая-то угловатая сила, которой явно будет тесно в рамках высокой моды.
— Не стал тратить на это время и полностью доверился Эштону, — признался он. — Кэроллу виднее, что может понадобиться среди его «Белых бунгало». Хотя я бы скорее назвал это огромными белыми виллами.
— Привыкай к тяжелому люксу, — я подмигнула, чувствуя себя абсолютно счастливой.
Мой взгляд скользнул по нему. Сильный, резкий, действительно немного угловатый и совершенно неуместный в этой стерильной роскоши, но от этого — еще более, я бы даже сказала, до бесконечно дорогой мне. Я представила его в безупречном белом костюме и тут же рассмеялась. Вадику шла форма, камуфляжные штаны, черные водолазки и практичные бежевые рубашки из масс-маркета по соседству с домом. Было бы очень странно увидеть его в белом костюме. Может, еще и бабочку на него нацепить для полноты картины?
— Ты о чем там думаешь, Дарина Сергеевна Шторм? Ваши мысли теперь тоже в сфере моих интересов, и есть подозрения, что этот смешок имеет какое-то отношение ко мне.
— Ешь, майор, — улыбнулась я. — Набирайся сил. Скоро начнем примерку обновок, и тебе понадобится самообладание. И сразу после того, как я найду свое красное бикини — ну извини, Тифлисов, мне нравится тебя дразнить — так вот, сразу после того, как я найду правильное применение на своей бархатистой упругой коже этим двум шелковистым красным полоскам от одного знакового бренда, мы пойдем плавать. Это не просто ткань, Вадик. Это итальянский атлас с эффектом «второй кожи» и жемчужным напылением. Он сияет как шелк, но держится на мне крепче, чем твои наручники на преступниках.
Брови майора приподнялись, улыбка приобрела какой-то новый оттенок, которого я еще не видела, и мы решили, что достаточно сыты, чтобы приступить к распаковке чемоданов.
— Иди первая, Шторм, — Вадик встал, отодвигая стул с пугающей грацией хищника, который временно согласился на роль туриста. — Я пока допью этот шедевр из лайма и мяты. Даю тебе десять минут на поиски твоих «красных полосок». И учти: если через пятнадцать минут ты не выйдешь, я решу, что тебя похитили, и приду на выручку.
Я лишь кокетливо повела плечом и направилась к вилле. Внутри дома было прохладно, пахло свежестью и дорогим деревом. Мой внутренний директор на мгновение притих, уступив место женщине, которая собиралась устроить самый эффектный выход в своей жизни.
Чемоданы, как и обещали мои знания о «службе невидимок», уже стояли на специальных подставках, а часть вещей была аккуратно развешана на плечиках. На подставке рядом с вещами лежала плотная карточка с золотым тиснением, похожая на опись содержимого. Я даже не стала ее брать: мысль о бикини будоражила и в данный момент меня интересовал только красный пакет.
— Ну, держись, Тифлисов, — прошептала я, открывая верхний отдел, где должен был лежать пакет из брендового бутика с моим «оружием массового поражения».
Пальцы коснулись плотной упаковочной бумаги. Я потянула ее на себя, предвкушая алый шелк, но вместо него на свет явилось то, чего я увидеть сейчас никак не ожидала.
Глава 3. Трудности перевода
В ушах у меня звенело от тишины, не нарушаемой даже работой бесшумного кондиционера, а в руках я держала красное недоразумение. Тактильно все было безупречно — ткань действительно напоминала итальянский атлас, который должен был сиять на солнце, подчеркивая каждый изгиб моей «бархатистой кожи», как я только что обещала Тифлисову.
Проблема была в том, что атласа оказалось слишком много. Неприлично много. Вместо двух полосок на меня смотрел полноценный костюм супергероя или даже сутана кардинала Ришелье из старого советского фильма.
Я прикрыла глаза, и перед мысленным взором всплыла сцена нашего «шопинга» с Фатимой. Эштон тогда мягко коснулся плеча своей экономки, официально именовавшейся директором номерного фонда. Но я-то видела ее утром в прачечной. Эта женщина, способная ворочать миллионными бюджетами, лично стояла у промышленных баков, сурово контролируя загрузку белоснежного белья. Она проверяла мягкость полотенца так, словно от этого зависел курс акций Кэролла. И, судя по выражению лиц прачек, они боялись ее больше, чем самого Эштона.