Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 17

Но в то утро солнце светило ярко, жасмин пах сладко, а неприятности, казалось, остались по ту сторону зеленой стены.

Глава 2. Жасминовый рай

Солнце в Рас-эль-Хайме обволакивало, как дорогой кашемировый плед, обещая, что ближайшие десять дней единственной моей проблемой будет выбор между SPF 30 и SPF 50.

Мы остановились у белоснежных дверей нашей четырнадцатой виллы. Вадик, все еще не привыкший к роли безмятежного туриста, лично поставил наши чемоданы на каменные плиты и на секунду обернулся, чтобы оценить «пути отхода» к морю. Когда через мгновение он повернул голову обратно, чемоданы... испарились. Просто исчезли, словно их слизал бирюзовый прибой.

Тифлисов дернулся всем телом, рука привычно метнулась к поясу, где в прошлой жизни жила кобура, а глаза сузились до опасных щелей.

— Спокойно, майор, — я мягко положила ладонь на его напряженное плечо, чувствуя, как под пальцами перекатываются стальные мышцы. — Дыши глубже. Здесь не воруют багаж, здесь его незаметно для гостей переносят в гардеробную.

— Шторм, их только что было три. Больших. Включая твой вызывающе красный, — прорычал он, продолжая сканировать пустую дорожку. — В этом радиусе не пролетела бы даже муха, а шестьдесят килограммов вещей растворились в воздухе.

— Вадик, не продолжай, я помню, сколько у нас чемоданов. Да, мой красный и два в подарок от Эштона. Какой он милый, да?

— Дарина, где наши чемоданы? — напрягся майор, делая упор на вещах и полностью игнорируя мою фразу про хозяина этого рая, лично доставившего нас на белоснежном электрокаре сюда.

— Это называется «сервис невидимок», Вадим, — я улыбнулась и потянула его за собой по дорожке, утопающей в зелени. — Чем дороже отель, тем меньше персонала ты видишь. Здесь помощники — как ниндзя, только в накрахмаленных рубашках. Это тебе не санаторий «Зорька», где тетя Клава на весь коридор будет уточнять, выдавать ли нам двуспальный пододеяльник или мы «просто приехали подышать». Расслабься. Нас здесь не грабят, нас обволакивают заботой.

— Дарина, ты понимаешь, что если они могут за десять секунд унести три чемодана так, что я не замечу ни одного человека, они могут точно так же вынести отсюда нас самих?

— Вадик, мы приехали отдыхать.

— То есть ты хочешь, чтобы я дал отпуск и собственным инстинктам самосохранения?

— Тифлисов, море, пальмы и песок — это все, о чем нам сейчас нужно думать.

Вадик недоверчиво хмыкнул, но шаг замедлил. Мы свернули за массивный, в человеческий рост куст жасмина, который, казалось, состоял из миллионов крошечных белых звезд. Аромат был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла. По крайней мере, в голове у меня промелькнула именно такая мысль.

Я замерла, прикрыв глаза, и глубоко втянула душный, сладкий воздух.

— Почувствуй, — прошептала я. — Это сорт «Гранд Дюк». У него лепестки как у маленьких роз. Мой фикус из офиса сейчас бы завял от зависти, если бы узнал, в каком окружении проходит мой отпуск.

Вадик остановился рядом, засунув руки в карманы шорт. Он посмотрел на меня, потом на куст, и в его глазах заплясали те самые чертики, которых я так любила и опасалась одновременно.

— Так, — протянул он. — Началось. Шторм, ты здесь всего пять минут, а уже успела провести инвентаризацию флоры? Ты ему уже все рассказала?

— Кому? — невинно заморгала я в растерянности. — О чем ты?

— Кусту. О наших планах. О том, что ты — генеральный директор, а я — майор полиции, и у нас первый совместный отпуск, и вообще прилетели мы сюда порознь. Я же правильно понял, что с тех пор, как ты усомнилась в Марине, болтовня с подругами снова отменяется, а вместо зеленого друга назначен этот жасмин?

Мне тут же пришла мысль, что зря я его пыталась называть Вадимом и считала, что отпуск может сделать из нас приличную пару. Потому что Вадик все равно оставался Вадиком, даже если теперь мы въехали с ним в этот жасминовый рай для элиты.

— Очень смешно, Тифлисов, — я не показала, насколько это меня задело, и шутливо толкнула его в бок. — Кусты, в отличие от некоторых майоров, не спорят с моими версиями. И им можно изливать душу, не опасаясь, что эта информация потом будет использована в виде шпилек против тебя же в отпуске. Жасмин только пахнет и молчит.

— Это куст растерялся под напором твоей харизмы, поэтому и молчит, — Вадик подмигнул мне и галантно указал на тропинку, ведущую к террасе за нашим бунгало. Прямо у кромки бассейна с бирюзовой водой уже был накрыт столик на двоих.

— Пошли обедать, «восточная принцесса». Твой невидимый персонал наверняка уже нервничает, что все остынет, а мне после «похищения чемоданов» жизненно необходимы калории, чтобы пережить этот приступ сервиса.

Мне не хотелось больше спорить. Даже думать — и то казалось излишеством. Зато по телу, от ключиц и до самых пяточек, разливалось желание просто замереть в этом моменте, ставшем бесконечным, как бирюза воды, уходящей в горизонт.

Но мой внутренний девелопер тут же ехидно шепнул: «Бросьте, Дарина Сергеевна. Вы же прекрасно знаете, что это всего лишь инфинити-бассейн. Оптическая иллюзия, созданная монолитной стеной с выверенным углом наклона и скрытым переливным лотком».

То, что я подарила фикус Марине в дубайский офис, не решало ровным счетом ничего, потому что даже в отсутствие моего зеленого помощника в оригинальном кашпо привычка анализировать все, что вижу, и тут же выдавать мнение никуда не делась. Я отмахнулась, и Вадик странно на меня посмотрел. Здесь не было мух, и вряд ли он мог представить, что прямо сейчас звучит у меня в голове: «Плитка подобрана в тон морской волне, а терраса приподнята ровно настолько, чтобы спрятать от глаз пляжный песок и суету нижнего яруса. Весь этот бескрайний океан под вашими ногами — просто грамотно рассчитанный визуальный обман».

— Дарина, я надеюсь, ты сейчас не прикидываешь, как устроены эти строения, и не пытаешься угадать марку бетона для их фундамента?

К сожалению, он понимал меня гораздо лучше, чем казалось в начале.

— Что ты, конечно нет, какие глупости! — я мысленно велела рассудку замолчать и улыбнулась Тифлисову.

Пусть это будет обман. Пусть это плитка, бетон и законы физики, но следующие десять дней станут моей личной дверью в бесконечность. Нашей дверью. В конце концов, если я могу гарантировать, что нарисованный многоквартирный дом через полгода станет чьей-то мечтой, то имею полное право спроектировать сейчас и себе немного счастья, не заглядывая в чертежи и не думая о фундаментах.