Страница 5 из 17
Я уже знала, что Фатима не просто работает в отеле со времен его отца, но и стала для него по-настоящему близким человеком. Сложно поверить, что миллионер может просто так заходить к пожилой женщине и болтать о пустяках, но детские воспоминания — штука сильная. Эштон помнил ее еще молодой, когда его родители были живы. В общем, я понимала, что Фатима для Кэролла — почти член семьи, и он даже не стал задавать вопросов, почему она ни разу не рассказала ему о Кей Эндрюс. Поэтому меня не удивило, когда он позвал ее и распорядился:
— Фатима, дорогая, мадам Дарина и господин Тифлисов приехали к нам почти без вещей. Позаботься, чтобы у них было все самое лучшее. Закажи и оплати с моего счета все, что они укажут в интернете, и пусть курьеры доставят это в кратчайшие сроки.
Фатима тогда лишь склонила голову, ее улыбка была мягкой, как лепесток жасмина во дворе. Мы уселись с ней на диване в лобби, я лихо листала сайты люксовых брендов, тыкая пальцем в самые смелые модели.
— Смотри, Фатима, вот это красное бикини. Оно невероятное, правда? — я сияла от предвкушения, представляя лицо Вадика.
— Очень яркое, мадам Дарина, — уклончиво отвечала она, не сводя глаз с экрана. — Но красный — это цвет силы. Вам очень пойдет.
— Это потрясающе! — Я буквально не могла сдержать восхищение таким роскошным красным.
— Добавим сумочку такого же цвета и положим в нее пудреницу с зеркалом и расческу, — добавила Фатима, делая пометку в планшете. — Пригодится вам для пляжа.
— Фатима, для пляжа достаточно бикини. Но смотри сама.
— Конечно, мадам Дарина.
— А это платье? Видишь этот разрез? — я увеличила фото, где шелк едва прикрывал бедро модели.
— Очень благородная ткань, — кивала Фатима, чуть смущаясь и поправляя складки своего длинного черного одеяния.
— Фатима, что-то я растерялась... Взять бирюзовое или зеленое? Но у зеленого разрез роскошнее, может, и...
— Я позабочусь, чтобы длина и фасон соответствовали вашему статусу гостя господина Эштона. Вы будете выглядеть... очень красиво в бирюзе.
Я тогда была на сто процентов уверена, что мы говорим об одном и том же. «Подобающе» в моем понимании означало «сногсшибательно». В понимании Фатимы, как выяснилось сейчас, это означало нечто иное. Те слова, что рождались внутри меня сейчас, никак не подходили к статусу гостьи хозяина Кэролл-отеля, и я лишь тяжело вздохнула.
Она не спорила и не говорила «нет». Фатима просто фильтровала мои запросы через местные традиции и свое понимание красоты. Я просила «красный купальник» — она купила красный купальник. Просто это было буркини. Но я же четко показала ей на бикини и даже произнесла по слогам: «би-ки-ни»!
Самым обидным было то, что я сама до этого постоянно использовала с клиентами «тактику согласного кивания». Когда заказчик требовал пристроить к конструктивистскому зданию из стекла и бетона золотые колонны с вензелями, я также не спорила и не кричала, что это безвкусица. Я мягко улыбалась, кивала и говорила: «Безусловно, мы добавим в проект элементы, подчеркивающие ваш статус». А потом просто меняла золото на латунные профили, а вензеля превращала в едва заметную гравировку, спасая и фасад, и свою репутацию.
До этого момента меня можно было считать гроссмейстером этого метода. Но Фатима... Фатима только что перевела меня в разряд начинающих. Она кивнула на мое бикини, пообещала «позаботиться о статусе» и превратила меня в кардинала Ришелье. А главное – сделала это так виртуозно, что я даже не успела ничего заподозрить. И от этого теперь хотелось плакать
В общем, в руках у меня был красный плавательный костюм из трех предметов: длинные штаны, водолазка и роскошная накидка с шапкой сверху. Надеть такое — значит добровольно признать капитуляцию.
Я просила платье с «эффектным вырезом», имея в виду что-то роскошное на спине — она нашла модель, где вырез был у самого горла, зато ткань стоила как небольшая однушка в Подмосковье. А про разрез и говорить не приходилось — мягко обойдя эту деталь, она сосредоточилась на моих словах про бирюзовую ткань. И вуаля Передо мной теперь висела бирюзовая абайя.
— Дарина! — голос Вадика с террасы стал заметно ближе. — Четырнадцать минут сорок секунд. Я уже вхожу!
Паника, которая обычно накрывала меня только при задержке сдачи объекта на полгода, сейчас ледяной волной прошла по спине. Выйти к нему в этом «скафандре» после всех моих анонсов про «оружие массового поражения»?
— Вадик, стой! — крикнула я, лихорадочно соображая, можно ли из этого наряда отрезать хотя бы половину без потери товарного вида. — Еще минутку! Тут... техническая заминка с креплениями!
— Какие на бикини могут быть крепления, Шторм? — его смех раздался уже прямо за дверью спальни. — Там же три узла и честное слово. Я иду помогать!
Мои хаотичные движения напоминали напуганную птицу в красном атласном оперении. Хуже всего было то, что любопытство перевесило и забыв от шока про отведенные мне пятнадцать минут и пунктуальность Тифлисова, я все же влезла в свой «красный купальник». Даже шапку надела — не знаю, как она у них называется, но облегает голову знатно, оставляя открытым только овал лица.
Вадик уже дергал ручку двери, и через секунду мой позор стал бы достоянием общественности в лице одного ехидного майора.
— Шторм, я считаю до трех! Раз... два...
Единственным спасением была глубокая ниша за тяжелой портьерой, прикрывавшей панорамное окно в пол. Я нырнула туда, вжавшись в стену, и... замерла. Моя щека коснулась стыка декоративной стеновой панели и оконной рамы. Глаза, привыкшие за годы работы замечать даже миллиметровый перекос фундамента, расширились.
— Не может быть... — прошептала я, забыв о буркини.
Здесь, в сердце «Белых бунгало», где квадратный метр стоил как крыло боинга, я в первый же день нашла грубейший строительный косяк. Угловой стык не был загерметизирован. Видимо, при монтаже панелей из редкого розового дерева кто-то очень торопился. В результате образовался «акустический карман» — идеальный проводник звука из соседнего номера. А соседний номер здесь, на минуточку, не двадцать метров квадратных, а еще одна белоснежная вилла.