Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 88

Глава 19

Я думал, Рошер о ведьмаках не особо много знает. Но он, по крайней мере, догадывался основательно.

— Мой отец всегда говорит: если Господь дал нашим правителям силу и попускает ею пользоваться, значит, она богоугодна, — сказал он. — Его вообще абсолютно не беспокоит. Но я замечал, что иногда он вдруг резко замолкает среди разговора — и всё. Как будто лишнее сболтнуть боится.

— Твои родители откровеннее моих, — сказал я. — Или осведомлённее просто. Я не про Шельда, а про отчима и маму. Они вообще, кажется, не в курсе, что некромантия — не древняя легенда, а что-то существующее в реальности..

— Просто выше рангом, — сказал Лэрик. — Кто, ты говорил, твой отчим? Инженер? Никуда не вхож толком ведь, да?

— Отец сам бы ввязался в эти дела, — сказал Рошер. — Но, видимо, там есть какие-то правила.. или степени посвящения. А может, у него просто совсем нет способностей. В общем, он, по-моему, несколько даже огорчается, что не имеет к этому всему отношения. Но называет это «есть люди, несправедливо одаренные».

— Богом? — удивилась Глейза.

— Ну, он не уточнял.

— Богом, очевидно, — хмыкнул Лэрик. — Совсем простецов, видимо, не подпускают к кормушке.

— А моих сестричек учат вызывать демонов, — сказал я. — Натурально. Настоящих. При том, что они и мачеха тоже простушки. Видимо, есть какой-то способ доораться до ада без Дара.. но вот там, в лаборатории, было так чисто и хорошо, а у Шельда в лаборатории — я вам даже описать не могу. Ну.. в смысле, там вызывали всякое, чувствуется.

— Шельд даже не скрывает, что ведьмак, — сказал Лэрик. — Ну, то есть.. при нас ещё пытается что-то изображать, но отцу как-то сказал: если понадобится помощь ада, даже не сомневайтесь, государь.

— Ты подслушивал, что ли? — поразился я.

— Пхе! Разумеется!

— А в какой лаборатории чисто и хорошо? — спросил Рошер.

Мы ему честно рассказали. Он на удивление спокойно слушал. Мне уже верил, кажется, а августейшим верил по определению. Ну и потом нам в ответ честно рассказал, о чём там шла речь на партсобрании.

— Грикет выступал, — говорил Рошер, мрачнея. — Вещал, что наступают тёмные времена.. что мы — авангард, если что.. если война.. Что наступает ад, защищаться можно будет только особыми возможностями Псов Господа и благостью королевского двора.. А всех нас призывают идти в огонь ради Святой Земли, само собой.. потому что нужно остановить наступление тёмных сил любой ценой. Вот как-то так.

— Ладно, уже давно говорят, что ждут войны..

— Говорят-то давно, — сказал Рошер. — Нам ещё в корпусе мозги проели: мы должны стать заслоном.. то с моря ждали армаду прибережную, то из Перелесья армию демонов. И что, случись война, наши звания работают только среди.. простецов, да? Я что-то подумал.. Вот знаете, как-то никогда не задумывался, ведь ещё с приготовишек учили: Пёс Господень — высшее начальство для любого из нас. Пёс хоть генерала ставит «смирно». Богоизбранный и одарённый.. а по-вашему получается, что они все ведьмаки?

— Лэрик, — возмутился я, — вы что, с Рошером вообще не разговаривали? И ты не разговаривала, Глейза?

Глейза ужасно смутилась.

— О серьёзном.. как-то нет.. — сказала она виновато.

— Она же девушка, — вступился Рошер с дурацкой улыбкой.

— Вот правда же, сюпруг — балбес? — тут же выдал Лэрик.

— Так, — сказал я. — Ребята, мы такого себе позволить не можем. Мы должны обмениваться информацией. Честно. Мы все друг от друга зависим. Рошер тоже может рассказать много интересного, а мы — ему.. И Глейза — не просто девушка, как не понять..

— Конечно, не просто, — снова радостно и по-идиотски осклабился Рошер и схлопотал от Глейзы очередной подзатыльник.

— Ладно, — сказал Лэрик. — Все поняли.

— Я поняла, — сказала Глейза. — Я больше вас всех поняла. Я сильно виновата. Я даже, кажется, понимаю, почему у Рошера.. в общем, что случилось с его бедной головой. Нам надо разговаривать, точно. Не просто нам — мне надо разговаривать. С ним. А то видите: у него его несчастная крыша еле держится..

— А не будет слушать — по шее, — сказал я. Почти серьёзно.

Когда Рошер разговаривал с Глейзой или при ней как товарищ — он выглядел совершенно здраво. Но если его вело на «она же девушка» — дело швах, даже со стороны видно.

— Не могу же я с женой болтать, как с вами! — попытался возмутиться Рошер.

Но мы попросту посоветовали ему не прикидываться идиотом — плюс ещё один подзатыльник Глейзы — и вышло, в общем, неплохо.

И я уже собрался с ним обсудить это интересное: про войну и про то, что Пёс Господень важнее генералов — но тут в нашу крепость в башне постучались.

— Государь и государыня зовут их высочеств и их свиту на ужин, — сказали через дверь. — В Летнюю столовую государыни.

Заглянуть даже не дёрнулись. Видимо, у них опыт был в этом смысле.

— Обязательно надо идти? — спросил я.

— Там мать, — сказал Лэрик. — Плохо. Она в Глейзу тут же вцепится. Может, и в меня, но в неё — точно. Отец попробует заступиться.. ну и пойдёт кормёжка.

— Мы с Рошером попробуем как-то этому помешать, — сказал я.

— Как? — поразился Рошер.

— Ты как младенец, честное слово! — вздохнул я. — Ты что, никогда не срывал уроки? И ещё. Нам нужно как-то держать благодать на уровне.. не давать ей уходить. А то Глейза снова есть не сможет.

— Ты простой такой.. — начал Лэрик, но я его остановил.

— К вам учителя приходят, — сказал я. — У вас такого опыта нет. А у нас с Рошером есть. Смотрите и делайте, как мы.

— Надо смеяться, — сказала Глейза. — Чтобы благодать была на уровне — надо смеяться. Как Эральд.

— Ясно, — сказал я.

Принял к сведению.

И мы с Рошером сразу сломали ситуацию. Потому что он быстро сообразил, что делать, подобрал в каморке старую тряпку, которой августейшие вытирали кисточки, и затеял со мной и Лэриком древнюю игру «на кого Господь пошлёт».

Оказывается, с благими в такие штуки играть нельзя.

Потому что мы от этой простой игрушки ржали до слёз, даже Глейза, которая стонала: «Боже мой, какие парни идиоты!» Нам просто повезло, что к этому времени закончились дворцовые визитные часы и вся придворная челядь уже расползлась по домам — мы швырялись тряпкой в прекрасных и пустых залах и так ржали, что отвечало эхо.

И в столовую мы вломились, хохоча, красные, встрёпанные и расстёгнутые. Лэрик только и успел сунуть тряпку в карман — но она торчала, как щегольской платочек.

Вызвали, как в театре говорят, немую сцену.