Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 88

Глава 16

Я не знаю, с чего мы вдруг решили, что нас все оставят в покое. Но это ж не только я сдурил — это нам всем почему-то показалось.

Мы уютно устроились в кабинете Лэрика, болтали о разной ерунде: августейшие расспрашивали меня, как в школах учатся ребята из города.. а мне хотелось их развеселить, и я рассказывал им всякие глупости. У нас в школе это называлось «гнать телеги» — и я прогнал целый караван. Как раз рассказывал, как парни из банды Манора выпустили на уроке общественной жизни белую мышь, а тут вдруг заявились проверяющие из министерства просвещения и из клира — августейшие хохотали, а я ещё маленько приврал, чтоб было смешнее.

Меня так радовало, что они смеются.

Но не успел досказать: вошёл дворцовый лакей.

— Прошу прощения, ваши прекраснейшие высочества, — сказал он моим августейшим, и их лица словно тень накрыла. — Мессира Валиена из дома Лунных Снов ждёт его отец, мессир Шельд. В Серебряной гостиной.

— Я с тобой пойду, — тут же сказал Лэрик.

Глейза ничего не сказала, встала молча.

А я подумал: сегодня вечером Шельд собирался со мной на Чрезвычайный Совет. Где меня должны бы сожрать.. вместе с ним, наверное. Всё правильно. А я почему-то уже думал, что нас пронесло.

Ошибочка вышла.

Ну что ж. Момент истины.

А что ребятам было тяжело и неприятно идти вниз, в парадную часть — я чётко видел. Они ради меня шли. Боялись, что меня просто заберут — и с концами. И это я им ещё не сказал, что меня так-то и шлёпнуть могут.. не как несчастного Эскеля, а вот просто.. ладонь кто-нибудь разрежет..

Но они и так перепугались, что нас могут растащить в разные стороны — а мы только начали что-то себе выстраивать..

В парадной части свет горел. Там было светло, как летним днём. Всё сияло и сверкало, сияли зеркала и стены, паркет сиял, как зеркало, золотой свет всё пространство наполнял, как вода.. Красиво, на самом деле. Но я чувствовал, что августейшим страшно хочется наверх, в полумрак.

И народу тут теперь толпилось многовато. Какие-то важные господа, церковные чины не ниже Преподобного, военные, дамы, разодетые в вечерние платья.. И я впервые прогулялся с принцем и принцессой.. ну, не то чтобы, конечно, по толпе, но..

Нет, рыдать они, конечно, не рыдали. И не тянулись уж совсем откровенно. Но надо было видеть, какие лица делались у этой шикарной публики, когда мы входили в зал.

— Добрый вечер, ваши прекраснейшие высочества, добрый вечер!

— Леди Глейза, вы очаровательны! Как вы всегда очаровательны, дивная принцесса!

— Леди Глейза, ангел мой, одну секундочку!

— Дорогой принц, какое счастье вас видеть! Надеюсь, вы не забыли, что мы ждём вас с сёстрами на Новогодье?

— Вашу ручку, дорогая племянница! Господи Вседержитель, как мила!

— Как мы давно не виделись, милый принц! Ах, как вы выросли!

Мои августейшие напряжённо улыбались, раскланивались: «Мы очень спешим! Простите, мы очень спешим!» — и всё ускоряли и ускоряли шаги. Потом — бежали. Но деваться было совершенно некуда: их успевали обклеить улыбочками и на бегу. Даже я чувствовал, как жарко вся эта пышная челядь хочет..

Я даже сказать не берусь, чего именно хочет.

Принца с принцессой — факт. Благодати. Как минимум — беседовать и облизывать взглядами, лучше — трогать, обнимать хотя бы. Судя по многим взглядам — некоторым и о более.. грешных делах мечталось.

Просто живьём бы съели моих ребят.

Я понял, почему вокруг мест, куда приезжает королевская семья, всегда оцепление. Прямо опасно. Жутко смотреть, на самом деле: самые-самые сладкие улыбочки — и голодные глаза: ваши прекраснейшие высочества, насытьте нас, а?

Я даже подумал: вот интересно, рявкнуть на них здорово невежливо? Они же вообще не соображают, что делают! Правда, вовсе не факт, что если рявкнуть, эти просители благодати поймут, за что их шуганули.. А высочества даже не пытались огрызаться — им бы как-то проскочить всю эту прелесть..

Ради меня пошли. Могли бы в башне пересидеть или в апартаментах Лэрика.

Вот же ведь жизнь у августейших особ..

Но в Серебряную гостиную всю эту шушеру, оказывается, не пускали. Там караульные гвардейцы стояли, рядом, в анфиладе, которая туда вела, важные особы просто толпились, а вот дальше — ни-ни, какой-то суровый господин в расшитом серебром лиловом то ли мундире, то ли ливрее, раскланивался с желающими и повторял:

— Государь отдыхает. Государь отдыхает.

Только перед нами двери открыли — и за нами закрыли. И ребята выдохнули и перешли на шаг.

Вид у них был такой, будто к ним не с нежностями и комплиментами тянулись, а камнями в них швыряли. И вот — убежище.

Гостиная, украшенная панно, сплошь вышитыми стеклярусом.

Гостиная в живых цветах.

Остановились.

— Ну что, заяц, — сказала Глейза, — улыбаться можешь?

— Может, матери там и нет, — сказал Лэрик. — Может, там даже Даурина нет.

— А может, и есть. Соберись.

Вдохнули-выдохнули, улыбнулись. И вошли в следующий зал.

Правда, серебряная. И серебристые драпировки по стенам, и серебряные вазы, канделябры и статуэтки. И панно — серебряные барельефы. А под барельефом с летящими в облаках драконами — только король и Шельд. Вдвоём. Ни духовника, ни королевы.

И Кеннет улыбнулся нам тепло, без всякого напряжения.

— Видите, Шельд, — сказал он даже, пожалуй, весело, — они вышли из своего тайного укрытия.

— Долго шли, — сказал Шельд. — Чрезвычайный Совет — через час.

— Вы хотите забрать Валиена? — спросил Лэрик.

Без всяких фальшивых улыбок. Честно и хмуро.

Шельд поднял бровь. Вид у него был саркастический до предела, но я чувствовал, что ему очень весело. И спокойно.

— Хм, — сказал он, глядя на Лэрика с любопытством, — слышу в тоне вашего высочества намерение его не отдавать. Прав ли?

Глейза улыбнулась быстро и нервно.

— Отец, — сказала она, — пожалуйста, убеди Шельда, что Валиена забирать нельзя! Пожалуйста! Нам с ним.. ну хорошо просто!

— И мне не отдадите? — спросил Кеннет.

— Тебе-то зачем? — спросил Лэрик почти возмущённо. — А мне нужно! С ним дружить можно! Ему крышу не рвёт, понимаешь?

— Ну вот, — сказал Кеннет не Лэрику, а Шельду, очень удовлетворённо. — Дружить можно, понимаете, мой дорогой? Вы очередной раз всё сделали правильно. И не надо думать, что я спасаю вашего ребёнка. Мы вместе спасаем наших детей.

— Надеюсь, что клир не дотянется, — сказал Шельд.

— Завтра они заняты, послезавтра заняты, — кивнул Кеннет. — А потом я их уберу отсюда. Вирелла хочет на курорт — вот и пусть.. тепло сейчас в Заозерье, друг мой.. очень тепло, ещё цветут поздние розы.