Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 63

У меня заканчивались аргументы, а Мать-настоятельница, казалось, была готова вести дискуссию бесконечно! Я поняла, что решение принято и сердце заполнила паника. Ну, почему именно я⁈ У нас в монастыре целая куча послушниц и сестер, которые спят и видят, как бы нарушить обеты и дать деру. Отправляли бы их! А мне тут нравится. Понятное окружение, размеренная жизнь, не нужно стремиться забраться повыше, растоптав соседа, или драться, когда кто-то захочет приподняться за твой счет. Не думает же она, что я сдамся так просто⁈

— Я прошу простить мою дерзость, Мать-настоятельница, но отчего вы не выбрали Гортензию, Герберу или Альстромерию⁈

— Потому, что я покровительствую тебе, а не им!

Спустя несколько звенящих тишиной секунд я все-таки нашла в себе силы прикрыть рот.

«Она мне покровительствует?»

— Да, — невозмутимо продолжила Мать-настоятельница, словно прочитав мои мысли. — Ты обладаешь многими личными и рабочими качествами, которые я высоко ценю, Примула. И я бы с радостью вырастила из тебя преемницу, но ты, дитя, слишком смиренна для этой должности. Тебя сожрут и не поморщатся! Поэтому предложение милорда оказалось как нельзя кстати.

— Я не хочу никуда уезжать, — процедила я сквозь зубы.

Слышать столь противоречивую оценку было неприятно. Нам все время говорили о необходимости смирения, покорности и принятия. И вот вдруг оказывается, что именно наличие этих благодетелей — изъян, из-за которого меня вышвыривают из монастыря! И что мне теперь делать, чтобы успокоиться? Обычно я для этого читаю молитву «О кротости дев», но, как оказалось, именно в ее постулатах моя погибель. И как теперь жить⁈ Что мне делать?

— Тебе придется, Примула. Не забывай — это не брачное предложение в высшем обществе, а служение послушницы монастыря Милосердной Девы. Если ты не принимаешь свою судьбу, тебе все равно придется нас покинуть — в этих стенах нет места своеволию и неподчинению.

Из монастыря меня выставили с первой зорькой, Мать-настоятельница хотела воспользоваться оказией и решить с пол десятка вопросов в городе. То есть, чтобы я это сделала от ее имени, поэтому побегать пришлось не мало. В полдень, успешно выполнив все поручения, я достала из своего скромного саквояжа дорогую деревянную шкатулку. Мать-настоятельница велела дождаться, когда изнутри послышится мелодия, и открыть крышку. Персональный портал средней дальности дернул меня за руки и засосал в свое нутро, чтобы в тот же миг вышвырнуть на вокзал в столице уезда. Оглушенная толпой снующих туда-сюда людей, я толком не успела оглядеться, когда подошел служащий в красивом форменном костюме с большими медными пуговицами.

— Госпожа Примула?

— Да, это я.

Я вовремя спохватилась, стерла с лица неподобающее любопытство, смиренно сложила руки перед собой и потупила взор.

— Позвольте, я провожу вас к нужной арке?

Я не сразу поняла, зачем служащий вокзала протянул руку. Мужчина взглядом указал на саквояж и терпеливо ждал, когда я соображу, что он не сдвинется с места, пока не примет мою нехитрую ношу.

— Буду вам благодарна, — пробормотала я, пытаясь скрыть смущение.

Стационарный портал представлял собой не то огромное кольцо, не то короткий кусок гигантской трубы, один край которой был вмонтирован в пол.

— Вам нужно войти под эту арку, когда вот тут сбоку загорится зеленый сигнал. Внутри мало света, это нормально, на всякий случай я весь путь буду рядом, держитесь за мой локоть. Если почувствуете себя плохо — головокружение, тошнота, слабость в коленях, скажите, я поддержу вас и помогу сделать переход. Когда заметите, что цвет плитки под нашими ногами из серого стал желтым, значит мы на месте.

Идея касаться мужчины мне совершенно не нравилась, но отказывать было невежливо, поэтому я вытянула руку на всю длину и ухватилась за подставленный локоть. По сигналу мы двинулись вперед. Пол вокзала был устлан большими каменными плитами одной ширины, но совершенно разной длины. Я шла, глядя строго под ноги, и пыталась разгадать ритм рисунка, когда тело обдало прохладной воздушной волной. Я почувствовала, будто кто-то толкнул в спину, сильно, но не слишком резко. Внезапно нахлынувшее возмущение заставило в ту же секунду обернуться, но сзади никого не оказалось.

— Добро пожаловать.

Уверенный голос отвлек меня от гнева на невидимого шутника. По привычке вновь опустив глаза в пол, я сбилась с шага. Мелкие светло песочные плитки… Мы перенеслись на другой конец страны!

Карета подпрыгнула на ухабе и в очередной раз плавно зашаталась на дорогущей подвеске, призванной уберечь величественные зады благородных дев. А меня в очередной раз замутило. Когда ты катаешься на ярмарочной карусели, мягкие покачивания вызывают восторг, а вот когда второй час едешь по дороге, хотелось бы ощущать иное. Видит Милосердная Дева, я бы с радостью променяла этот ужасный транспорт с кучером и лакеем на самую простую коляску или телегу и сама взяла в руки вожжи!

Я никогда не грезила путешествиями в дальние страны и оттого не испытывала восторга от свалившихся на голову приключений. Портальные переходы, услужливые лакеи, удобные кареты. Гербера удавилась бы, узнав, в какой роскоши я оказалась за один неполный день. Я горько вздохнула и принялась нашептывать «О кротости дев», дабы смерить высокомерие, гордыню и злорадство, всколыхнувшиеся в душе. Плевать, что Мать-настоятельница считала это изъяном. Так, похоже, следом надо будет прочесть и «О почитании старших».

Противная карета вновь закачалась, а я малодушно вспомнила тонкую потрепанную книжонку с выцветшими картинками. В ней описывались приключения знаменитого на весь мир путешественника и искателя сокровищ. В список обязательных к прочтению молитв добавилась «О коварстве лжи».

— Подъезжаем, госпожа! — крикнул кучер в маленькое оконце, специально устроенное для общения с пассажиром.

Я выглянула наружу, убеждая себя, что это вовсе не грех любопытства, а желание разведать обстановку в моем новом жилище.

— О, Милосердная Дева! — вырвалось у меня против воли.

Ряды величественных деревьев, образующие зеленые проходы аллей, изумрудный ковер короткой травы и ровные стены из кустарника. Великолепие природы, прирученное человеком для услады глаз и души. Словно этого было мало, из-за очередного поворота показался дворец. Нет, конечно, это была усадьба великого лорда, но читая рассказы о прекрасных принцах, я всегда представляла нечто подобное.