Страница 23 из 63
В драке противники частенько не ограничивались простыми касаниями, и я бы стойко перенесла даже прямой удар по грудям. Да, боль от таких попаданий была оглушающей, искры так и сыпались из глаз, но ни сестрички-послушницы, ни подвыпившие деревенские парни не отличались особым благородством.
А вот высокородного господина Хельмута прикосновение к интимной части деревенщины возмутило до глубины его припудренной души. Юношу аж перекосило от брезгливости! Он нервно отдернул свою благородную ручку и слегка отпрянул.
Лучше бы он этого не делал, честное слово… Лучше бы не руки распускал, а зажимал, как его старший брат-искуситель. На несколько долгих тягучих мгновений я зависла, балансируя на краю ступеньки… А затем сила тяжести потащила назад.
— Вай! — только и успела придушенно пискнуть я.
— Прим!!!
Краем глаза я заметила бледные напряженные пальцы руки, протянутой мне в след. «Да уж куда тебе!» — злобно пронеслось в голове. Сейчас все это было не важно. Главное при падении с лестницы — правильно сгруппироваться.
Пересчитывая спиной, руками и ногами ступеньки, я радовалась что, во-первых, они покрыты ковром. В монастыре ковров на лестницах не клали, и если бы их острые кромки не были стерты от времени, проломить голову было бы легче легкого. Во-вторых, я все-таки не благородная госпожа, не знающая ни единой молитвы наизусть, и динамические медитативные практики мне с раннего детства пропускать не позволялось.
Закончив стремительный спуск, я перевернулась на спину, мельком сделав себе заметку добавить в молитвенный перечень благодарность за воспитание, и приподнялась на локтях. Хельмут, этот безмозглый молочный поросенок, так и застыл на середине лестничного марша в неестественной позе с вытянутой в мою сторону рукой. А мне пришла в голову отличная идея, как можно избавиться от неприятного внимания хотя бы одного из членов семьи.
— Ты спихнул меня с лестницы!
— Нет… Я…
«Готов!» — поняла я с гаденькой улыбочкой, которую позволила себя только в мыслях.
— Нет⁈ — я наигранно поперхнулась от возмущения.
— То есть да, но… Я не хотел! Прости…
Неожиданно мне в щеку ударил порыв ветра, и чьи-то крепкие теплые руки осторожно коснулись плеч.
— Ты в порядке? Что-то болит?
Я судорожно обернулась и утонула в пылающих тревогой темных глазах.
— Увэ? — слабый шепот сорвался с губ.
На мгновение я позабыла, как следует обращаться к лорду Изумрудного дола, когда мы не одни.
— Я хотела сказать: «Милорд», простите, — пристыжено выдохнула, пряча взгляд.
— Это все сейчас не важно. Как ты себя чувствуешь? Где болит?
Я нерешительно подняла на него взгляд. Волосы и плечи мужчины покрывали мелкие капли воды. Похоже, он только что прошел через портал откуда-то, где шел дождь.
— Нет, все в порядке. Что вы здесь делаете посреди дня?
— Хотел помочь тебе с уроком танцев, — слабо улыбнулся мужчина, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.
Он говорил почти шепотом и неосознанно сбился на «ты». Я отметила побледневшее лицо и легкую дрожь кончиков пальцев. В отличие от Хельмута, Увэ не заслужил волнений, поэтому я поднялась на ноги, для приличия опираясь на протянутые руки. Он попытался возражать, но я демонстративно повела плечами, покрутила руками и ногами и объявила, что ничего не болит.
— Отец…
Мы с Увэ обернулись на Хельмута, замершего на нижней ступени. Вид у него был уже не такой боевой, как пять минут назад. Сейчас сын милорда своим виноватым видом напоминал беленького щенка, который сделал лужу посреди обеденной залы и подошел за неминуемым наказанием.
— Хельмут! Какого обратного мира ты творишь⁈ Ты хоть понимаешь, чем это могло обернуться⁈ Примула могла пострадать, остаться калекой или умереть!
Вот это он преувеличил! Я мысленно поморщилась, представляя, какое наказание могло ожидать нелепого борца с молодой будущей мачехой.
— Я могла подвернуть ногу! — вторила я милорду, стараясь выглядеть возмущенной. — Эта обувь совершенно неудобная, так что я могла подвернуть ногу, скатываясь даже по такой низкой мягкой лестнице!
Оба, и отец, и сын, обернулись ко мне с одинаковыми растерянными выражениями на лицах. Хельмут выглядел настолько оглушенным, что вряд ли понял смысл фразы. А по лицу Увэ пробежала сначала тень улыбки, а затем укора.
— Мы поговорим об этом позже, сын. Ступай к себе.