Страница 27 из 119
Дамиан повернулся и прошелся по комнате. Его движения были резкими, нервными. Он подошел к окну, уперся рукой в оконную раму и несколько секунд смотрел в темнеющую даль, повернувшись ко мне спиной. Я видела, как напряжены его плечи. Я выбила его из колеи. Заставила его потеряться.
— Твои игры становятся все более утомительными, — произнес он, не оборачиваясь. В его голосе послышались стальные нотки. Он пытался вернуть себе контроль. — Ты — Кристен. Моя жена. И носишь моего ребенка. Все остальное — выдумки больного воображения.
— Мое имя Мария.
Эта фраза заставила его обернуться через. На его лице было написано откровенное недоумение. Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись гнев и растерянность.
Он знал это тело. Его дракон, вероятно, тоже считал, что у меня не все дома. Но человек, который стоял перед ним, говорил и вел себя совершенно иначе. Это был сбой в их реальности. Неразрешимый парадокс.
Он снова подошел ко мне, нависая темной скалой.
— Хватит, — сказал холодно. — Я не знаю, зачем ты это делаешь, но игры кончились.
Он протянул руку, чтобы схватить меня, но я не отшатнулась. Я просто смотрела на него снизу вверх.
— Моего сына звали Алексей, — тихо сказала я. — Ему было шесть лет. Он погиб в аварии с отцом. Машина вылетела в кювет и перевернулась. Старенькая машина не имела подушек безопасности и моего Алешку просто переломало, как куклу, — боль снова сжала сердце и мои глаза тут же заволокло слезами, размывая лицо дракона. — Я умерла в тот же день, а очнулась уже здесь. В теле твоей жены.
Я не знала, зачем я это сказала. Наверное, от отчаяния. Но слова, слетевшие с губ, были наполнены такой настоящей, незаживающей болью, что он замер с протянутой рукой.
Он вглядывался в мое лицо, в мои глаза, ища в них ложь, но видел лишь отголоски горя, которое было слишком реальным, чтобы его можно было сыграть.
Дамиан резко отдернул руку, словно обжегся. Он отступил на шаг, потом еще на один. На его лице застыло странное, потерянное выражение. Хищник, который не понимает, что за добыча перед ним, и опасна ли она.
Он молча развернулся и вышел из спальни в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в огромной кровати, в оглушительной тишине.
Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, всю ночь. Я не спала. Я сидела, прислонившись к изголовью, и слушала тишину за дверью. Он не вернулся.
40
Утро наступило серое и безрадостное. Я проснулась от стука в дверь, но это была лишь служанка, принесшая горячую воду для умывания и простое дорожное платье.
Я быстро привела себя в порядок, заплела волосы в тугую косу. Пока я одевалась, мои мысли лихорадочно работали. Он не поверил мне. Это было очевидно. В лучшем случае — посчитал сумасшедшей. В худшем — решил, что это новый, изощренный способ манипуляции.
Когда я была готова, дверь в гостиную открылась. Вошел Дамиан. За ним следовал еще один мужчина — невысокий, средних лет, с умными, но растерянными глазами и жидкой бородкой. Одет он был в скромную, но добротную одежду.
Дамиан остановился у погасшего камина, скрестив руки на груди. Его лицо было суровым, он молча сверлил меня тяжелым взглядом. Говорить он предоставил своему спутнику.
Мужчина шагнул вперед и вежливо поклонился.
— Леди Арден. Мое имя магистр Элиас. — Он говорил мягко, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Лорд был обеспокоен вашим состоянием и попросил меня удостовериться, что с вами все в порядке.
Я едва сдержала ироничную усмешку. Все в порядке. Конечно. Он не поверил ни единому моему слову. Он привел ко мне лекаря для душевнобольных. Что ж, это было даже предсказуемо.
— Благодарю за заботу, магистр, — спокойно ответила я, садясь в кресло и жестом приглашая его сделать то же самое. — Я готова ответить на ваши вопросы.
Элиас с удивлением посмотрел на меня, потом бросил вопросительный взгляд на Дамиана, но тот оставался недвижим. Мужчина откашлялся и сел напротив.
— Лорд Арден передал мне ваш… удивительный рассказ, — начал он осторожно. — Вы утверждаете, что ваше имя… Мария?
— Да.
— И вы попали в это тело из другого мира?
— Да.
Он задавал простые, базовые вопросы, сверяя мой рассказ с тем, что ему пересказал Дамиан. Я отвечала коротко и четко, не выказывая ни тени сомнения. Дамиан молчал, но я чувствовала, как с каждым моим ответом атмосфера в комнате становится все более гнетущей.
— Расскажите мне о вашем мире, Мария, — попросил Элиас, и его профессиональное любопытство, кажется, пересилило растерянность.
И я начала рассказывать. Не стесняясь, не подбирая слов. Я рассказывала про высотные дома из стекла и бетона, про самодвижущиеся металлические повозки, что мчатся быстрее любой лошади, про маленькие коробочки, которые позволяют говорить с людьми на другом конце света.
С каждым моим словом лицо магистра Элиаса вытягивалось все сильнее, а лицо Дамиана становилось все мрачнее. Он слушал, не перебивая, и его челюсти были сжаты так, что на скулах проступили желваки.
— А… ваш сын? — тихо спросил лекарь, когда я замолчала.
Я сделала глубокий вдох.
— Его звали Алеша. Он любил рисовать и собирать конструктор. Он хотел стать космонавтом, чтобы летать к звездам. — Я говорила о нем, и мое лицо оставалось спокойным, но внутри все переворачивалось от боли. Я рассказывала им о своем маленьком, настоящем, живом мальчике, и для них это была лишь часть бреда сумасшедшей. — Его его убил отец. Мое сердце не выдержало этого.
Я замолчала. Дальше говорить было не нужно. Элиас смотрел на меня с профессиональным сочувствием. Наверное, он видел не правду, а симптомы. Трагическая история, выдуманная помраченным от горя разумом.
Он еще задал несколько вопросов, а затем попросил разрешения осмотреть меня. Я позволила ему проверить мой пульс, заглянуть в глаза. Он действовал аккуратно, но я чувствовала себя экспонатом в кунсткамере.
Закончив, он отошел к Дамиану.
— Милорд, — начал он тихим, неуверенным голосом, — ее рассказ последователен. Признаков горячки или помрачения я не наблюдаю. Ее горе… оно кажется подлинным. Но то, о чем она говорит… это невозможно.
Дамиан ничего не ответил, он отправил лекаря прочь и дал ему денег. Затем он просто подошел ко мне и опустился на одно колено, заглядывая мне прямо в глаза. Его взгляд был темным и глубоким, как омут.
— Если ты лжешь, Кристен, — прошептал он так, чтобы слышала только я, — если все это — лишь игра, чтобы мне досадить, я вырву эту ложь из тебя вместе с душой.
41