Страница 10 из 119
— Ты посмотри, Агнес, посмотри! — кричала одна, вытаскивая из воды простыню. — Она же как новый снег!
— Теперь-то уж никто не упрекнет нас за серость белья! — с облегчением и гордостью заявила вторая, а затем весело взглянула на старшую служанку. — Так ведь, Герта?
Герта, которая все еще с изумлением разглядывала отстиранное полотенце, лишь коротко хмыкнула, но в уголках ее губ, как мне показалось, промелькнула тень улыбки.
— А гости-то как ахнут, когда увидят такое белье на своих кроватях! — подхватила первая девушка, не дождавшись ответа.
Я стояла посреди этого радостного хаоса, и на моем лице, я уверена, была глупая, счастливая улыбка. План работал. Мое примитивное мыло производило фурор.
— Гости? — спросила я, повернувшись к Герте, которая все еще с изумлением разглядывала отстиранное полотенце. — Какие гости?
— Так через три дня друзья милорда съезжаются, — ответила она, не отрывая взгляда от ткани. — Барон Эштон и лорд Кассиан со своей леди. Давно их не было. Двое из них — знатные драконы, почти такая же древняя кровь, как у нашего лорда.
Слово «драконы» прозвучало так обыденно, так просто, что мой мозг не сразу его обработал. Оно зацепилось за сознание, как репей. Я несколько раз хлопнула ресницами.
— Драконы? — переспросила я, и мой голос прозвучал глухо.
Герта наконец оторвалась от полотенца и вскинула на меня бровь, ее лицо снова стало строгим и настороженным. — Ну да, драконы. А кто же еще?
В голове что-то щелкнуло. Воспитательный дом Драконьего Утеса. Слова Дамиана. Я помнила их. Но я была уверена… я думала, это просто красивое, грозное название. Как Орлиное Гнездо или Львиный Прайд в моем мире. Просто метафора. Образ. Не… не буквально.
Мир качнулся. Веселые крики прачек отдалились, превратившись в неразборчивый гул.
Герта заметила перемену в моем лице. Она решительно шагнула ко мне, крепко взяла за руку повыше локтя и отвела в сторону, подальше от чужих ушей. Ее пальцы сжимали мою руку почти до боли.
Она заглянула мне прямо в глаза, и в ее взгляде был неподдельный, суеверный ужас.
— Леди Кристен… — прошептала она так тихо, что я едва расслышала. — Вы что, и этого не помните? Неужели вы забыли, что ваш муж, лорд Арден — дракон? И что ребенок, которого вы носите… тоже будет драконом?
Я смотрела на Герту, а видела перед собой бездну. Слова, произнесенные ею шепотом, гулким эхом отдавались в моей голове, разрушая хрупкий мир, который я только-только начала выстраивать. Дракон. Мой муж — дракон. Мой ребенок — дракон.
— Дракон?.. — выдохнула я, и слово показалось на вкус как пепел. — Герта, я… я не понимаю. Это… это ведь просто… слово? Название?
Я вцепилась в ее руку, как утопающий, ища в ее лице опровержение. Но его там не было. Только боль, страх и мрачная, непоколебимая уверенность.
— Тише, миледи, тише, — ее голос стал еще ниже, она притянула меня ближе к себе, подальше от веселого плеска воды в прачечной. — Не слово. Кровь. Древняя, как эти горы. Он не всегда… таков. Но он — Лорд из рода Арден. Глава клана Драконьего Утеса. В жилах каждого из них течет огонь.
Она говорила, а перед моими глазами стоял он. Огромный. Несоразмерно большой. Глыба, перекрывающая собой свет. Я списывала это на его стать, на телосложение, но теперь… теперь эта картина приобрела новый, чудовищный смысл. Огонь в жилах. Я вспомнила его ярость во вспышке чужой памяти. Горячий. Злой. Ненасытный.
Мой взгляд невольно метнулся к собственному животу.
— Но… ребенок… — пролепетала я, горло перехватило спазмом.
Лицо Герты исказилось от жалости.
— Ребенок от дракона — всегда дракон. Это его право и его проклятие. И лорд Арден никогда не откажется от того, что принадлежит ему по праву крови.
Теперь угроза Дамиана обрела плоть. Он заберет своего сына не просто из прихоти. Он заберет его, потому что считает своим по какому-то древнему, чудовищному праву. И мой ребенок, мой мальчик, обречен нести в себе это проклятие.
— Миледи! Герта! — донесся до нас веселый крик одной из прачек. — Идите скорее сюда! Смотрите, что мы отстирали!
Герта резко отпустила мою руку.
— Вам нужно вернуться в свои покои, — твердо сказала она, уже снова надевая маску суровой старшей служанки. — Вы бледны как полотно. Я пришлю вам настойку.
Герта уже развернулась, чтобы увести меня, но было поздно.
Агнес, та самая молодая служанка, что первой пришла в восторг, подбежала к нам, сияя от гордости. В руках она держала белоснежную мужскую рубашку, и вода с нее капала на каменный пол.
— Миледи, смотрите! Рубашка самого милорда! — выпалила она. — Помните, на манжете было пятно от вина с ужина? Я терла его песком битый час, думала, вещь испорчена!
Она поднесла манжету почти к моему лицу. Сложное кружево, которое, я была уверена, обычно после стирки приобретало сероватый или желтый оттенок, сияло такой чистой, первозданной белизной, словно его только что соткали из утреннего тумана. От винного пятна не осталось и следа.
— Ни единой ниточки не повредило, — с благоговением добавила вторая девушка, подходя ближе. — Просто чудо какое-то.
Они обе смотрели на меня как на святую, сошедшую с небес и сотворившую это маленькое бытовое волшебство. А я смотрела на ослепительно белый манжет рубашки мужчины-дракона и не чувствовала ничего. Ни радости, ни гордости за свой успех. Только оглушающую пустоту.
Дракон. Огонь в жилах. А они радуются белой рубашке.
Мир сузился до одной этой мысли, вытеснив все остальное.
— Отличная работа, Агнес, — властно прозвучал голос Герты, возвращая меня в реальность. Она встала между мной и восторженными служанками, мягко, но настойчиво отстраняя их. — Отличная. А теперь дайте дорогу. Миледи нездорова.
Она взяла меня под руку, и ее хватка была твердой и поддерживающей. Я позволила увести себя, не в силах сопротивляться. Мои ноги двигались сами по себе, неся меня прочь из жаркой, пахнущей чистотой прачечной, где только что родилась и умерла моя надежда.
За спиной еще слышались возбужденные голоса служанок, но они становились все тише, пока не потонули в гулкой тишине каменных коридоров. Мы шли молча. Я смотрела на игру света и тени на стенах и понимала, что только что вся моя жизнь, все мои планы разделились на «до» и «после».
До этого дня я боролась с жестоким человеком. После — я должна была бежать от монстра.