Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 174

Глава 16

Мы обедали вместе.. вернее, живые обедали, а мы с Индаром участвовали в общей беседе.

Нагберт как-то особенно, в два касания, проверил еду на яд и порчу, но еле дотронулся, хоть в этот раз, по-моему, неплохая была еда — знаменитая перелесская дичь и фрукты. Он забрал у Барна бутылку рома из Островного Королевства, налил себе в кружку для эля — и жрал ром, как эль, скорее занюхивая, чем закусывая лимоном.

Ели Барн и Рэдерик: они были действительно голодные, им как-то не удавалось толком перекусить, беднягам. И Рэдерик, улыбаясь, показывал Барну, как есть фазанью грудку по этикету, — и Барн ухмылялся во всю физиономию, ему нравился принц.

Барн, кажется, просто в голове не умещал, что Рэдерик — без минуты король Перелесья. Он просто играл с ребёнком. И на меня посматривал радостно: вот, мол, какие мы — жизнь налаживается.

Ну, я не был так уверен. Хотя дела пошли кое-как.

Норфин тоже должен был есть всерьёз, у него тоже постоянно не было времени на человеческие обеды и ужины, но ему заметно не лез в горло кусок. Он слушал Нагберта и честно пытался понять, а Нагберт пил и сыпал цифрами. Перед ним на столе, между супницей и блюдом с фазанятиной, лежали отчёты Хаута, Нагберт еле заглянул, сморщился — и теперь крыл нового канцлера Норфина на чём свет.

Я не понимал. Для меня вся эта финансовая премудрость звучала как ашурийский язык: звучно, но дико чуждо.

Единственный вывод, который из всего этого сделал я: в Резиденцию Владык вернулся хозяин. Это было, по-моему, даже Норфину заметно. Нагберт пил ром, блестел злыми и совершенно трезвыми глазами — и рассказывал Норфину, что надо сделать.

Сначала Норфин пытался делать пометки на салфетке.

Потом понял, что салфетка — скверная замена офицерскому планшету, послал кого-то из своих людей за планшетом, стал помечать в нём. Потом спросил:

— Может, Вэгса позвать?

На что Нагберт немедленно скривился, хуже, чем от лимона:

— Тебе бы избавиться от этого полудурка, маршал. У них вся семейка — как на подбор, честные ослы..

— Ему идти некуда, — сказал Норфин.

— Что, тоже жалостливый? — бросил Нагберт с омерзением. — Ну давай, нянчись. Тут у тебя много.. бесполезные, подлые твари. Тебе же самому всунут стилет под лопатку — и как отвернёшься, слюнтяй? Как у тебя только хватило духу перерезать семейство Рандольфа, дивлюсь..

Мне тоже было интересно. Раза четыре за эту войну мне пришлось стрелять в поднятых гражданских, я видел, что это кадавры, поднятые трупы, и всё равно что-то меня царапало, когда их рубили на куски пулемётные очереди. Мне потом долго снилось, как по снежному полю к разрушенной ратуше, где мы закрепились, бежит свеженькая барышня, молоденькая, как живая, без шляпки, волосы развеваются.. и как она пропадает в столбе огня и дыма, когда её достал пулемётчик.

Перелесцы научили нас вешать на кадавров гранаты либо обматывать их гибкой взрывчаткой. Потом и мы с Барном тоже это делали, что ж.. Тела гражданских в этом смысле годятся не хуже, чем мёртвые солдаты. Только вот этими эпизодами своей боевой биографии я не горжусь — хотя, казалось бы, какая мёртвым разница..

Скорее всего, я не смог бы убить пацанёнка возраста Рэдерика, даже если от этого зависела бы судьба моей страны. Наверное, я бы стал искать способ как-то избежать.. жалостливый, как говорит Нагберт.. Наверное, это уязвимость.. но уязвимости есть почти у каждого, что ж теперь..

— Тут, в Резиденции, что было.. — мрачно сказал Норфин. — Когда они все начали меняться. Это ж ещё до того, как мы арестовали Рандольфа, понимаешь. Особенно — как из королевы-матери полезло.. она ж просто в тварь на глазах стала превращаться.. Челядь из Резиденции же ломанулась ещё раньше, чем мы порешили королевскую семью и, чего уж теперь скрывать, стрелять-то начали мои.. даже без приказа.

— Ого! — сказал Индар. — Когда закрылся портал, тут точно должно было стать очень весело. У моей леди на портале много всего было завязано..

— Вот и пусти баб к оккультным наукам, — констатировал Нагберт с омерзением. — Все эти штучки-дрючки, гламор этот гадкий, с временем крутила, с потоками сил.. И короля научила, и королеву, весело было — доигрались?

— Они все клянчили, — сказал Индар. — И красоты, и сил, и здоровья, и кайфа.. не чёрный же лотос им давать.

— Ну да, ну да, — брезгливо сказал Нагберт. — Тебя же Хаэла тоже этим купила, бедный уродец. Горб мешал?

Индар промолчал, переплетая пальцы, а я вспомнил подчёркнуто изящную, как у танцора балета, осанку призрака. Аду было заплачено изрядно, однако..

— Дурак, — сказал Нагберт. — Но люди на это легко ведутся. И Хаэла знает, хорошо знает. И вот сейчас в Святой Земле охмуряли меня, как девку: давай мы тебе тело сделаем, давай лицо сделаем.. Мне пятьдесят лет, идиоты, говорю, так они: давай время остановим, давай молодость вернём, хотя бы телу.. Знаю я, чего это стоит. Пусть дурака поищут, — и с неожиданным удовольствием погладил себя по животу. — Да, урод. Но это — моё. Моё жалкое тельце, да. Но я за него никому ничего не должен. И Хоурт был прав, когда не разрешил жене. Думаю, жизнь ей спас.

— А мама отчиму не простила, — сказал Рэдерик. — Она сказала офицеру, что отчим дома и убьёт их всех, если они попытаются его арестовать. И сказала, где окно кабинета. Офицер приказал маме выйти во двор, а в окно они кинули гранату. Потом солдаты ходили туда смотреть. А офицер поцеловал маме руку.

— А ты? — спросил Барн.

Иногда он выглядел младшим в этой паре. Рэдерик казался очень взрослым.

— А по мне офицер, кажется, догадался, что я собираюсь заорать, — с досадой сказал он. — Понимаешь, я не умею орать. Пока я собирался с духом, меня ударили по голове пистолетом. Я довольно плохо помню, как мама вытащила меня во двор, взрыв.. Мама сказала офицеру: «У него нет Дара, он безопасный», — и нас отвезли в Резиденцию Владык на моторе.

— Ваши люди, маршал, вели себя как злобные идиоты, — сказал я.

Просто не выдержал.

— К некроманту тяжело подступиться, — сказал Норфин несколько даже виновато. — Они ведь все опасные..

— Ну, со своей стороны маршал прав, — сказал Нагберт. — Угрозу власти устранял.

— И мальчишек вроде Лежара и Рэдерика? — я снизил тон, насколько смог, но всё равно..