Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 174

— Пойми, белый, — сказал Нагберт, — я говорю только о том, что маршал сохранял собственную власть и устранял все возможные на тот момент проблемы. В перспективе он не особенно думал, иначе не надурил бы так.. ведь большую часть элиты Перелесья грохнули — и почти всех компетентных. Твой шут уцелел случайно, а меня не было дома — а то побеседовали бы по душам.. Армия — хорошо, но правителю голова нужна не только каску носить.

Обед плавно перешёл в наведение порядка в Резиденции Владык.

Нагберт послал людей к себе в Приют Туманов, где у него были секретарь и ещё кто-то нужный из личной свиты. Норфин разослал гонцов к банкирам и к каким-то уцелевшим аристократам-простецам из тех, кого Карла любит называть «мессиры работяги». Мы с Барном и Индар, который почему-то считал себя с нами, а не с Нагбертом, хотели забрать принца и свалить, но Нагберт нас остановил.

— С вами ехали наши корреспонденты, — сказал он. — Ты же с ними ещё в Синелесье общался?

С кем-кем я общался, хотел переспросить я, но сообразил: он о газетёрах говорит. Общий язык Великого Севера, как ни старались предки, всё равно заметно различается в разных местах.

— Общался, — сказал я. — Кое с кем из них даже почти приятели.

Нагберт задал пару чётких вопросов — и отправил гонцов к Ликстону и его банде. Назначил встречу на завтра.

— Хочешь показать мальчишку? — спросил Норфин.

— Хочу по крайней мере рассказать о мальчишке, — сказал Нагберт. — Впрочем.. вот белый пусть расскажет. Писуны от восторга собственные карандаши сожрут. Пусть по секрету им расскажет. Мол, еле выбил у нас разрешение поделиться с народом радостным известием: смутное и страшное время кончается, будет король, баста.

— Я расскажу, — сказал я. — И святоземельцы немедленно прискачут, нет?

— Поговорим и с ними, — оскалился Нагберт. — Ничего. Слышите, Рэдерик? Вы ведь готовы?

— Да, — сказал Рэдерик. — Я же знал, что так будет. Мне страшно, но я понимаю, что надо.

— А где его мать? — спросил Нагберт.

— В крепости, — сказал Норфин. — Всё с ней хорошо, если что. Просто запер её, чтоб не гадила.

— Мессир маршал, — сказал Рэдерик, — а можно пусть она там и сидит?

— Почему ж нет, — Норфин даже удивился.

— Её надо будет выпустить в роли королевы-матери, — сказал Нагберт. — Но что-то мне подсказывает, что лучше бы с ней что-нибудь случилось в крепости. Мыши, например, загрызли бы, а, будущий государь?

Рэдерик тяжело задумался.

— А я могу приказывать? — спросил он и взглянул на Нагберта оценивающе. — Если я король, то по-настоящему могу или нет?

Нагберт ужасно ухмыльнулся. Но это, по-моему, была таки ухмылка.

— Вы ещё слишком молоды, Рэдерик. Вы можете, но вам требуются взрослые советники и регент.

Лицо Рэдерика окаменело.

— Вы? — спросил он без выражения.

Норфин смотрел, приподняв брови, но не вмешивался.

— Несомненно, — сказал Нагберт. — Коль скоро погиб ваш отчим. Вы ведь знаете, в конечном счёте так и должно было произойти.

— А мессир Клай и Барн уедут? — спросил Рэдерик.

— Очевидно, не сразу, — сказал Нагберт. — Но уедут, конечно. Они ведь служат королеве Виллемине. Мессир Клай должен был охранять мессира Норфина, но, когда порядок восстановится, найдётся кому охранять мессира Норфина. Поэтому они, разумеется, уедут.

«Мы уедем!» — заорал внутри меня счастливый голос, который я немедленно заткнул. Если у меня есть хоть какой-то намёк на чутьё — оно подсказывало изо всех сил, что не так всё просто на этом свете.

— А мессир Индар? — спросил Рэдерик.

— И я уеду, — сказал Индар. — Если мессир Клай позволит. Мне совершенно нечего тут делать, я поеду служить прибережской короне.. всё равно прекраснейший мессир Нагберт считает, что я продался. К чему разубеждать такую важную особу, которая уже составила мнение! Всё равно без толку.

— Я понял, — сказал Рэдерик. Он выпрямился и подобрался. — Я не могу править страной, для этого мне нужны советники и регент. Регентом будете вы, мессир Нагберт. Но я могу выбирать себе свиту, да?

— Да, — согласился Нагберт, но чуть напрягся.

— Я хочу, чтобы они остались, — ледяным голосом сказал Рэдерик. — Мессир Клай, мессир Индар и Барн. Если для этого надо написать письмо государыне Виллемине, чтобы она не сердилась, значит, вы должны его написать!

— Возможно, они сами не захотят, — сказал Нагберт, покосившись на меня. — Они не будут вашими подданными, ваше высочество.

Он нас тут точно видеть не хотел. Вернее, потерпел бы, я думаю, недельку-другую. Но не дольше. Мы чужие и запросто можем ему помешать. В любых делах.

Рэдерик тоже посмотрел на меня. Прямо.

— Я понимаю, что вы можете не захотеть, — сказал он. — Я не приказываю, мессир Клай, не думайте. Просто.. может, вы не бросите меня?

Убил. И Барна, по-моему, убил. Наповал.

— Вы в любом случае будете под защитой, ваше высочество, — сказал Нагберт настолько благодушным тоном, насколько вообще вышло. — Всем известно, насколько я хорош в этом смысле.

— Да, — сказал Рэдерик. — Я не сомневаюсь. Конечно. Я просто хочу, чтобы они остались. Я ведь могу выбирать свиту? Вот. Я выбрал. Это же не какие-то люди с улицы, мессир Нагберт. Это союзники, наши общие. Я хочу.

— Я же не возражаю, мессир Рэдерик, отчего вы настаиваете? — снова очень благодушно сказал Нагберт.

— А мы не уедем, конечно, — сказал я, скрепя сердце. В конце концов, мы можем принести здесь очень много пользы. Не знаю, можно ли считать, что моя работа в Перелесье окончилась с тех пор, как Норфин перестал быть диктатором.. но, думаю, вернее считать, что нет.

Хотя бы потому, что совершенно невозможно впрямь бросить мальчишку-принца с этими.. людоедами.

Барн взглянул на меня радостно и вопросительно. Я кивнул.

— И я? — удивился Индар.

— И вы, — сказал Рэдерик. У него свалился камень с души, он выдохнул и немедленно привалился плечом к Барну. Ему явно было так и уютнее, и спокойнее. — А маму не надо скармливать мышам, мессир Нагберт. Пусть она просто там сидит. Только чтобы там не было холодно, ладно? Она очень не любит холод, она зябкая. И пусть ей дают хорошую еду. Но я не хочу, чтобы она выходила. Даже когда стану королём — не хочу. Всё.