Страница 145 из 174
Молодой красавчик в чёрном фраке, с чёрными кудрями и физиономией одновременно туповатой и несчастной, — «лотос» начал его отпускать — сидел в кресле, развалясь и закинув ногу на подлокотник, и пытался, видимо, сконцентрировать взгляд на нас. Зарёванная Люнгера куталась в шаль в тёмном углу, зыркала оттуда злобно. Старикан Гролд то ли дремал, то ли умер на диване у камина. Выглядел он, во всяком случае, вполне трупом — меня поразили его синие даже в жёлтом электрическом свете пальцы. Какой-то жалкий франтик в сюртуке с искрой спрятал лицо в ладони, стонал и трясся — может, это был Аксиль, а может, и нет, не поймёшь. У открытого окна пытался продышаться штабной в мундире перелесских особистов, но, судя по трупной морде, у него плохо получалось.
И на нас эта шайка взглянула устало, без особого интереса. Они уже набегались и напаниковались, силы кончились.
— Так, — сказал я. — А Нагберт?
— В кабинете! — сообщил фрачный красавчик несколько даже весело. — Заперся и сидит. Может, удавился?
— Заткнитесь, Соули! — яростно рявкнула Люнгера. — Во имя Бездны — заткнитесь!
— Я вот заткнусь, — продолжал Соули, чья физия сама собой расплывалась в идиотской ухмылке, — а ты-то, Лягушечка, что будешь делать? Тэйгил-то смылся, свинья он неприятная.. хорошо иметь мотор под рукой.. а кто заедет за мной? У-уу, давайте бить зеркала, мессиры! В них теперь, помяните моё слово, никакого..
Люнгера подскочила и врезала ему по роже так, что голова мотнулась.
— Заткнитесь! Подонок обнюханный!
— А мне Орстера будет не хватать! — то ли взрыднул, то ли хохотнул Соули, будто не заметил оплеухи. — Как же мне будет его не хватать, бедняжечки! — и захихикал с привизгом. — Ну давайте же зеркала бить, а? А потом Люнгеру в шипучке искупаем..
— У-уу! — скулил в это время Аксиль, и я подумал, что он, видимо, тоже изрядно вдетый. — О-оо! У-у!
— Во дурдом! — поразился Барн. — Ещё господа называются, аристократы с Даром..
— Лягушка, — сказал Индар, — похоже, вы тут самая трезвая. Объясните ради девятого круга, что вообще происходит. Мы ничего не понимаем.
Лицо Люнгеры свело такой судорогой, что я подумал: средневековые гравюры, изображающие ведьм на допросе у церковного следователя, видимо, делались прямо с натуры.
— Не лгите мне, Индар, — сказала она с отвращением. — Это ведь ваши козни! Именно ваши! Вы ведь теперь работаете на Куклу, вы и сделали вместе с мёртвым офицером.
— Что мы сделали, леди Люнгера? — спросил я. — Мы только что вернулись и слышим дикие вещи: что мы закрыли Зыбкие Дороги, что надо бить зеркала.. Это же безумие! Разве закрыть Зыбкие Дороги вообще в человеческих силах? И разве мы похожи на врагов себе, чтобы закрыть и связь, и прочие возможности, которые даёт зеркальный путь?
Я говорил спокойно, и Люнгере, видимо, отчасти передалось моё спокойствие. Она взглянула на меня подозрительно, но её уже не корчило.
— Не закрывали? Куда же ездили? Мы сбились с ног, разыскивая вас, а ваш ординарец сказал, что вас нет в Резиденции.
— Ну, не было, — сказал я. — Одна дева-вампир рассказала о ребёнке, попавшем в беду, попросила помочь.. Мы и помогли. Вот и всё. Вернулись, а тут какой-то балаган..
Люнгера взглянула на Индара.
— Да, — кивнул он. — Это правда. Я удивляюсь, но это полная правда, без единого слова лжи, Лягушка.
— Я видел, как Орстер.. как умер, в общем, Орстер, — вдруг сказал штабной и вытер ладонью лицо, будто паутину стирал. — Он открыл зеркало, но зеркало светилось не так, как ему положено. Не зелёным, а жёлтым.. золотисто-жёлтым, как электрический свет или даже солнечный. Орстер протянул в зеркало руку.. — штабной сглотнул, ему стало нехорошо от воспоминаний. — Я понимаю, как это звучит. Как глупая ложь. Но свет вдруг усилился, сиял почти нестерпимо, в сиянии мне померещилась.. пасть.. Орстера втащило в неё. За руку.
— Ничего себе! — выпалил Барн почти восхищённо.
Люнгера его взглядом убила и в землю закопала, но Барн, похоже, не заметил.
— И вы позвали Нагберта, — даже не спросил, а вполне утвердительно предположил Индар.
— Да, — сказал штабной. — И, клянусь Бездной, я слышал, как этот свет шептал: «Иди ко мне.. иди ко мне..» — и содрогнулся.
— А зачем убили Дайра? — спроси я. — Мне уже рассказали, что вы тут принесли в жертву двоих..
— Да по ошибке! — истерически заржал Соули. — Да подумаешь, всё равно у него Дара не было, у-ха-ха..
— Заткнитесь, действительно! — гаркнул штабной.
— Тэйгил посоветовал, — нехотя сказала Люнгера. — Они с мессиром Нагбертом предположили, что с рабочими зеркалами в Резиденции случилось что-то дурное, и Тэйгил вспомнил древний способ очищать Пути. Но всё пошло совсем не так, как ожидалось..
— Да уж, — сказал штабной и снова содрогнулся. — Потому что эту.. сущность, которую мы призвали на крови Дайра.. свет тоже сожрал. А Гэнш просто подошёл слишком близко..
— Да, — сказала Люнгера. — А потом прибежал камергер мессира Нагберта, визжал, будто его режут, и мессир ушёл к себе. Всё. Мы его больше не видели. Его покои заперты, никто не отвечает. Справиться через зеркало невозможно.
— А Тэйгил удра-ал! — запел Соули на какой-то оперный мотив. — Удра-ал-удрал, паршивый трус! А мы тут ждём неведомо чего.. — закончил он в миноре и шмыгнул носом.
— Понятно, — сказал я. — Надо выяснить, что стало с Нагбертом. Мы с Индаром сломаем двери и войдём. Ты с нами, Барн, может понадобиться помощь и кровь.
— Мы можем сопровождать, — предложил штабной.
Самое смешное, что, кажется, искренне хотел помочь. Как трогательно.
— Не стоит, — сказал я. — Вы живые, там опасно. Барна мы уже научились прикрывать, а вот как выйдет с вами — не поручусь.
Они прониклись. Никто и не рвался. Мы спокойно ушли, а они ещё и дверь в приёмную прикрыли.
Ладно. Кто их осудит!
Кабинет короля, который Нагберт взял себе под лабораторию, впрямь был заперт изнутри. Как мы ни прислушивались — ничего не могли разобрать, зато воняло нестерпимо. Тошнотворно воняло. Я только раз в жизни чуял приблизительно подобное — когда горел адский храм в Синелесье.
Барн закашлялся и ругнулся:
— Вот же адовы потроха копчёные! Тошнить тянет!
— Дыши глубже, ягнёночек, грядут сады небесные! — хихикнул Индар и подёргал дверную ручку. — Таки заперто. Выбиваем.
Дверь мы вынесли на счёт «три!» и ввалились в кабинет, освещённый парой газовых рожков. Смрад висел здесь, как ядовитый газ. И мы немедленно поняли, в чём дело.