Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 5

- Уф, спасибо, мой дорогой, - пробасила судмедэксперт и поправила седой пучок. - Я еще, главное, сегодня каблуки надела в первый раз за несколько лет. Муж мне говорит: смотри, сглазишь. И действительно, вон куда залезли... Что тут у тебя?

- Да сами видите, какая-то гражданка пониженной социальной ответственности. Я, кстати, правильно понимаю, что ее два раза душили?

- Да, верно. Первый раз, видимо, не получилось, а вот второй...

- Погодите. А разница во времени-то какая между удушениями? По-моему, точно больше нескольких минут - труп недавний, хорошо видно.

- Я думаю, около часа, - Синдерелла Ивановна, аккуратно подвернув полы плаща, присела рядом с девушкой.

- Ну вот. И что она в этот час делала? Ждала, пока ее додушат?

- Пока не могу сказать, дорогой мой. Может, сознание потеряла. Сейчас ногти посмотрим - может, сопротивлялась...

- А по изнасилованию что?

- Ну, наверняка не скажешь, толком ничего не видно. Сексуальный контакт мог быть, но, скорее всего, не насильственный... Да, никаких характерных повреждений нет.

- Слава тебе господи! Может, все-таки не маньяк. Давайте дальше посмотрим.

Смотрели мы девицу тщательно и через полчаса вылезли из оврага, чтобы прибывшие службы могли ее упаковать для перевозки, с прибавившейся в голове информацией.

Во-первых, секс у нее был (кто бы сомневался), и довольно жесткий, но, по совокупности картины, скорее добровольный, чем нет. Биоматериала добыть не удалось, как и поживиться кровью или кожей: под длиннющими ногтями толком ничего не было, кроме земли. Во-вторых, при ней был кошелек с деньгами и картами, то есть напали на нее вряд ли уж с целью ограбить. В-третьих, само нападение было совершенно не здесь: в овраг девицу просто сбросили. Вдоволь поползав по кустам на четвереньках, я нашел-таки место происшествия: оно было на небольшой полянке совсем недалеко от оврага. От него шли явные следы волочения, трава полянки была примята и истоптана будто слоном. Но, к сожалению, эта же трава напрочь скрывала следы и глотала возможные улики - чтобы что-то здесь найти, нужно было пылесосить или полдня просидеть носом в землю. Таким временем я не располагал, поэтому попросил осмотреть полянку Андрюшку, то бишь лейтенанта Перепелкина, который приехал вместе с Синдереллой Ивановной.

Я же сам решил выйти из чащи в цивилизацию, а именно, в поселок, из которого происходили пьющие подростки. Все та же статистика подсказывала мне, что чаще всего убийство совершается кем-то местным не в таком уж далеке от его собственного жилья. По банковским картам мы установили личность девицы: ее звали Агата Павлова, 23 года, училась на какого-то там дизайнера. Еще полчаса немудрящих поисков информации показали, что однокурсником Агаты был некий Серафим Могильный (отпадное сочетание имени и фамилии), ее преподавателем - пожилой профессор искусствоведения Дмитрий Рязанский, а Сергей Могильный, отец Серафима, был в том же университете проректором. И все они живут как раз в ближайшем поселке. С них-то я и решил начать.

Поселок был действительно очень небедный и состоял в основном из таунхаусов или как их там: то есть длинных домов в 2-3 этажа, с коричневыми крышами и узорчатыми балкончиками. Дома тянулись вдоль ухоженной улицы, рядом с ними виднелись аккуратно подстриженные кусты и цветочные клумбы. Профессор и Могильные удобненько жили в соседних домах, так что мне не пришлось сильно трудить ноги. Но с профессором сразу не срослось: когда я сунулся к подъезду, от него отъезжала «скорая». Вышедшая из дома пожилая женщина, видимо, профессорская жена, со вздохом сказала мне, что профессор и вчера, в предполагаемый день убийства, и сегодня целый день страдал от приступов стенокардии, не вставал с кровати, и ему явно было не до того, чтобы шманяться по лесу за девицами. Я покивал и ретировался: не то чтобы я совсем сбросил профессора со счетов, он может по крайней мере что-то знать, - но поговорить с ним можно и завтра, когда очухается. Серафим Могильный вызывал у меня больше надежд, поскольку был моложе и сильнее.

- Молодой и сильный Серафим Могильный, - пробормотал я в рифму и позвонил в дверь соседнего дома.

Открывать мне не торопились: прошла целая вечность, прежде чем глазок в двери мигнул светом. Я сунул глазку свое удостоверение и сообщил привычной скороговоркой:

- Полиция, майор Розанов, откройте, мне надо с вами поговорить по поводу убийства Агаты Павловой.

- Откуда мы можем знать, что вы из полиции? - отозвался подозрительный мужской голос за дверью. - Документы сейчас легко подделываются.

- Господи, ну найдите на карте отделение номер четыре, позвоните по номеру, который там есть, и спросите, работаю ли у них я. Я пока посижу отдохну.

С этими словами я плюхнулся на крыльцо: ноги после трех часов шараханий по лесу и ползаний в кустах уже отваливались, особенно левая, где была проклятая плохо заросшая трещина в кости. Морщась, я закинул левую щиколоткой на колено правой ноги, и, покачивая получившейся конструкцией, закурил завалявшуюся в кармане сигарету. Завалялась она там, видимо, с какого-то места происшествия, потому что оказалась крепкой и ядреной: мозги немного прочистила, зато вызвала бешеный кашель. Я бросил бычок в центр клумбы с розовыми петуниями, откашлялся в последний раз и снова встал, потому что в двери наконец заскрипел замок. Меня впускали.

Люди, которые встретили меня внутри дома, как и местный участковый, сильно напоминали героев то ли книги, то ли фильма. Таких там называли «милая интеллигентная семья». Семья состояла из тощего очкарика с шухером на голове (собственно Серафима Могильного), его мамочки, такой же худой и остроносой пожилой женщины в очках и шелковом халате - и папаши, того самого проректора, вялого и пузатого ученого мужа с квадратной седой бородкой. В квартире царили умеренный порядок и неумеренный достаток, всюду лежали старые книги и стояла недешевая техника, на стенах висели черно-белые портреты каких-то советских и даже дореволюционных граждан - в общем, стандартное благополучное семейство с многолетней родословной. Уж не решил ли Сима Могильный внести в нее немного разнообразия, прищучив Агату?.. Недаром у него погоняло как у вора.

Меня отконвоировали в довольно большую комнату с длинным столом: отец и мать Симы буквально шли справа и слева - наверное, боялись, что я чего-нибудь у них стибрю по дороге. После этого Сима уселся на другой конец стола как можно дальше от меня и принялся нервно мять руки, папаня сел напротив, а маманя, сделав губы куриной гузкой, сообщила сквозь нее: