Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 54

Глава 23

Юлиана.

— Артур, проводи, пожалуйста, Верочку обратно в зал, — просит Олеся Васильевна, проговаривая свою просьбу заботливым, милым голосом, тем самым подталкивая меня как можно быстрее удалиться. — Если мы не будем вызывать скорую, сынок, то нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за бедной девушкой. А кто сделает это лучше, чем ее собственный жених?

«Собственный жених», — мысленно повторяю я.

Я где-то читала, что если очень сильно закатить глаза, то это может привести к физическим травмам, таким как повреждение роговицы, отслойка сетчатки и нарушение работы зрительного нерва, а также к развитию заболеваний вроде кератоконуса. Но вот что это за «конус» я не запомнила. В голове возникает образ геометрической фигуры, сначала она пуста, потом наполняется, а затем снова опустошается. Это похоже на мою жизнь: вначале я была полна надежд вырулить из экономического кризиса путем фиктивного брака, а сейчас разочарована и разорена. Как будто кто-то переворачивает этот конус, откровенно издеваясь надо мной.

Печально, неприятно, но это факт.

— Пойдемте, Демид как вас там. Опять забыла.

— Андреевич.

— Точно! Здесь мы явно лишние. Артуру надо присматривать за своей невестой!

— Согласен, пора поменять локацию.

Но не успеваю я покинуть холл, как меня снова хватают и разворачивают к себе.

— Браво! Хватательный рефлекс у тебя, Артур, развит просто отлично.

Я не могу не заметить, как он уверенно держит меня, притягивая к себе, как будто не собирается отпускать. Кладет обе руки на мою талию. Дергает. Очень близко. Чувственный перебор, словно мы настоящие жених и невеста.

— Мама, отведи Верочку в зал сама.

— Ну сынок…

— Мама, я сказал то, что я сказал! — говорит родительнице, а смотрит на меня.

Произносит это с неожиданной резкостью. Слова направлены матери, а цепкий и требовательный взгляд — только на меня.

— Не много ли у тебя невест, Артур? — ерничает Демид.

Он с его едким юмором лишь подливает масла в огонь, намекая на любвеобильность Артура. Фраза, произнесенная с издевкой, заставляет меня почувствовать себя еще более неуместно. По факту-то я не настоящая невеста.

Ответ Артура полон агрессии:

— А ты, вообще, давай до свидания! А то я к твоей бывшей жене сейчас наведаюсь.

— Только попробуй — и зубов в пакет не соберешь! Встретимся на теннисе, Артур! Надеюсь, к воскресенью ты разберешься в своих женщинах, — бросает Демид, оставляя нас вдвоем.

А я не понимаю, что происходит. Так мы и стоим. Артур пытается доказать мне что-то одним лишь взглядом. Притягивает к себе еще плотнее. На расстояние вдоха, как будто бы требуя моего присутствия и полного подчинения.

— Напоминаю, — перехожу на шепот, — у нас с тобой планировался брак по расчету. Я чувствую его тепло, его запах, и это странно.

— А если я передумал? — почти касается губ.

— Тогда передумывай обратно. Я разочаровалась.

— А ты была зачарована?

— Секунд тридцать.

Меня пронзает током. И это ужасно. Я по-женски реагирую на его близость, хотя он бабник! Его губы почти касаются моих. Внутри меня что-то дрожит и рвется. Эта мысль должна отрезвить меня, как холодный душ, но лишь усиливает внутреннее смятение. Не понимаю, почему по коже ползут мурашки? Как я могу реагировать на человека, которого едва знаю, на человека с такой репутацией? Эта игра в «невест» ставит меня в тупик.

— Вернемся в зал или отвезти тебя домой?

Прищуриваюсь.

— Оставь этот дерзкий тон своим подружкам. Я повторяю: помолвка разорвана! Я уезжаю. Тебе нужна была невеста — у тебя есть Верочка. Ты хотел угодить родителям — у тебя получилось. Они в восторге от нее.

Я упираюсь в стену спиной. Опять он загнал меня в угол. Воздух становится плотнее. Вокруг кто-то ходит, но я не замечаю.

Ощущаю его дыхание на своей коже, читаю его близость каждой клеточкой. И тут он делает то, чего я никак не жду.

Артур проводит носом по моей щеке. Я аж вздрагиваю, словно от внезапного прикосновения электрического тока.

— Собака на сене, Артур. Вот ты кто. Можно я догоню Демида? Он доставит меня домой. Он прекрасный мужчина.

— Тогда его догонит кирпич.

— Детский сад, — шепчу я, усмехнувшись.

Сердце бежит вскачь, отбивая бешеный ритм где-то в горле, заглушая все остальные звуки.

— Я, кажется, уже говорил, что не меняю лошадей на переправе.

— Всегда мечтала, чтобы меня сравнили с конем женского рода.

— Породистая кобылка на вес золота, Юлиана! Поверь мне, уж я-то разбираюсь!

— Твое кольцо у Верочки. Прекрати, мне неприятно! — вырывается у меня.

Это ложь. Безбожная, откровенная ложь. Пытаюсь убедить себя, что мне гадко, что я хочу оттолкнуть его, показать свою неприступность. Но внутри меня бушует совсем другая буря.

Тело охватывает такое странное, незнакомое волнение. Я плавлюсь, словно лед под воздействием солнца. Он превращается в воду, а я теряю свою твердость. Прилагаю все внутренние силы, чтобы уговорить себя: Дерзкий — гад, он играет со мной, его намерения нечисты. Мой разум кричит об осторожности, а тело противоречит ему. О ужас, стыд и позор! По факту, когда он трется носом о мою щеку — мне приятно!

Внезапно, как удар по лицу. Вначале волна стыда, потом запретного восторга.

— Выпусти меня из плена, Дерзкий! Я здесь ради денег.

Но он продолжает дышать мне в ухо. Руки на талии. Но этот его нос… его дыхание.

— Ты вся трясешься, принцесса.

— Это от отвращения.

Дерзкий смеется.

— Иди к Вере!

Простое, невинное прикосновение, но я уже просто желе. Слишком открыта и уязвима.

— Ты живешь одна? — сжимает мою талию крепче.

— Размечтался.

Собравшись с духом, толкаю его в грудь. Но все еще чувствую его везде! Просто каждое прикосновение. Мне так жарко не было никогда в жизни.

Роюсь в сумочке, ищу телефон, чтобы вызвать такси. А по спине ползут мурашки. Он выходит на крыльцо вслед за мной, но подходить не спешит, властно и медленно спускается по ступеням.

— Если ты сейчас уедешь, то не будет никакой должности и огромной зарплаты. Я тебя уволю без выходного пособия. Я напишу тебе такие рекомендации, что тебя даже в маркетплейс на пункт выдачи не возьмут. У меня много связей. Много знакомых. Много богатых влиятельных друзей. Либо ты моя невеста, либо тебе конец. Я уничтожу тебя, Юлиана.

Замираю. Так и стою к нему спиной. А вот это уже не смешно.