Страница 7 из 15
—Ага, точнее бывшая, тридцать лет в началке детей буквам учила. И, да, ромашки ей до сих пор бывшие ученики носят — даже те, кто уже институты закончили.
— Значит, хорошая учительница, — улыбнулась я, а сама подумала: «Хорошо, когда есть кому тебе подарить цветы. У меня родители хоть и любят друг друга, но привычки дарить цветы у отца никогда не было. Когда-то давно, когда они только познакомились, мама сказала, что любит практичные подарки, и с тех пор каждый раз ей приносят либо очередную сковородку, либо кастрюлю, либо пылесос. Но цветы — никогда. И вроде бы она счастлива, но вот в семье так и закрепилось это правило — цветы — это мусор. Кстати, из-за чего Катюха брату не раз высказывала недовольство». Сейчас мне подумалось, что я бы, наверное, была не против, если бы кто-то когда-нибудь подарил мне цветы.
Звонок застаёт врасплох.
— Бежим! — Егор хватает меня за рукав, и мы влетаем в кабинет последними.
— Кнопочкина, вы что, на марафоне были? — строго спрашивает Леонид Борисович — наш физик.
— Практически, — выдыхаю я.
Егор подмигивает и первым садится за «нашу» парту. Я же плетусь следом, пытаясь скрыть, что мне это нравится. Неожиданно для себя я уже начала привыкать к этому бугаю.
Глава 4 Урок кросса от Грушева
Я ненавижу кроссы.
И этот противное поскрипывание подошвы при каждом шаге, и трясущиеся собственные кости, а ещё чувство, когда уже после первого круга колет в боку. Но больше всего ненавижу тот момент, когда уже все финишировали, стоят, отдыхают, а я всё плетусь где-то сзади, у всех на виду, красная как варёный рак.
В эти моменты есть лишь одна мысль: «Господи! Почему я не могу бежать нормально? Как все?!»
И да, сегодняшний день не становится исключением. ГенСаныч опять обещает «пятёрку» за четверть тому, кто прибежит первым, махает на прощание ручкой и достает свой допотопный секундомер.
Егор, конечно, сразу рвётся вперёд, словно ему больше всех надо, и при этом даже не напрягается. Рядом с ним как паровоз пыхтит Марков. Большинство девчонок бежит кучкой позади, перешёптываясь и бросая любопытные взгляды на новенького. Многие даже умудряются переговариваться промеж собой…
А я… я просто пытаюсь не умереть.
Последний круг…
Ноги ватные, в горле пересохло, в голове уже не туман, а туманище. Но что самое противное, в груди будто раскалённый камень застрял — ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально. Если я здесь умру, то мечтаю, чтобы на моей могиле было написано жирным шрифтом: «Не бегайте, дети, это вредно для здоровья!»
Я почти уже добегаю до середины и тут запутываюсь в собственных ногах и чуть не падаю лицом в землю.
— Всё! — хриплю я злобно, останавливаясь и упираясь руками в колени. — Я сдаюсь, гори оно всё!
Звонок с урока уже прозвенел. Большинство из класса сразу побежали в раздевалку, но некоторые задержались на стадионе — кто-то чтобы подобрать разбросанные на земле вещи, кто-то просто решил отдохнуть прямо на траве. ГенСаныч, прищурив на меня глаза, повелительно машет рукой.
— Кнопочкина, ты остаёшься. Два круга шагом, потом домой.
Я закатываю глаза, но спорить бесполезно, только хуже будет. Всё равно же не добежала…
И вот, чуть отдышавшись, я одна бреду по дороге с облезлым асфальтом, чувствуя себя последним лузером. Ветер шевелит листья и залетает за шиворот — осень входит в свои права…
— Эй, Кнопка, ты жива? — раздается за спиной.
Оборачиваюсь — Егор. Он стоит в двух шагах от меня, держа в руке свою спортивную сумку.
— Ты чего не ушёл? — моргаю я.
— Футболку забыл в раздевалке, — легко пожимает он могучими плечами. — А потом увидел, как ты героически дохаживаешь штрафной круг. ГенСаныч давно ушёл, можно не страдать больше.
— Очень смешно, — фыркаю я, но уголки губ предательски дёргаются. Почему-то приятно, что парень не ушёл.
Он достаёт из сумки бутылку воды и протягивает мне.
— Только не торопись, — хмыкает Егор, разглядев мой жадный взгляд.
Я даже внимания не обращаю, срывая крышку и с блаженством чувствуя, как прохладная вода смягчает жжение в горле.
— Слушай, Юль, — вдруг говорит новенький. — Мне кажется, ты не умеешь бегать просто потому, что тебя никогда не учили. Ты вон дышишь как попало, до сих пор успокоиться не можешь.
— Вот спасибо, Кэп, — я скрещиваю руки на груди. — А я думала, дело в том, что у меня ноги кривые!
Но Грушев даже не смущается.
— Ноги у тебя нормальные, — невозмутимо парирует он. — А вот техника, как говорил мой тренер по самбо, — полный отстой.
И прежде чем я успеваю возмутиться, он берёт меня за запястье. Лёгкое касание, но от него по коже тут же пробегают мурашки… и ставит рядом с собой.
— Слушай сюда. Ноги чуть шире плеч, корпус немного вперёд и дышишь не ртом, а носом: вдох на два шага, выдох на два. И давай сначала шагом.
Я морщу нос, но повторяю.
— Серьёзно? И как я это считать буду?
— Абсолютно серьёзно. Считай, ты вроде в математике шаришь, я верю, что у тебя получится, — и не обращая внимание на моё возмущение, велит: — Попробуй.
Мы идём рядом, и он через шаг поправляет меня. И… чёрт возьми, это даже работает. В кои-то веки не задыхаюсь и не спотыкаюсь, словно хромая лошадь.
— Вот видишь, Кнопка, — ухмыляется Егор, когда мы, наконец, заканчиваем «урок». — Ты не так безнадёжна, как казалась.
— Вот спасибо, — приподнимаю я брови.
В этот момент замечаю, что несколько человек из класса, которые задержались на стадионе, смотрят в нашу сторону. Зубова с подругами перешёптываются и тычут пальцами попеременно то в меня, то в Егора.
— О-о, — тяну я. — Нас, кажется, обсуждают. Жди подколок.
Егор лишь пожимает плечами.
— Мне вообще пофиг. Пусть болтают.
И в этот момент я понимаю, что мне… тоже пофиг. Ну, или почти.
Потому что впервые за все года учёбы кто-то не смеётся надо мной на физ-ре, не издевается, а помогает.
Егор начинает показывать правильную технику уже для бега, а я, бесконечно опуская шуточки и первое время стараясь отлынивать, всё же незаметно втягиваюсь и пытаюсь повторять за парнем. Может потому, что он сам не смотрит на меня, как на слабачку, а может потому, что мне захотелось проверить, так ли я плоха, как мне всегда казалось.
И снова мы бежим, но на этот раз вместе, затем идём спокойным шагом, потом опять бежим. А потом возвращаемся в школьную раздевалку, где давно уже никого нет. Нужно забрать рюкзаки и верхнюю одежду.