Страница 4 из 15
Внутри начинает закипать протест, но я не нахожу слов, чтобы возразить родителям. Они же правда хотят для меня лучшего. Просто их «лучшее» кажется каким-то… не знаю… слишком навязанным, слишком идеально спланированным.
Спланированным ЗА меня и БЕЗ меня, разумеется.
В этот момент раздаётся звук открываемого замка, а затем входная дверь резко распахивается.
— Серёга пожаловал, — хмыкаю я.
И верно — в прихожую вваливается мой старший брат, весь какой-то помятый и взъерошенный. Нам его с кухни прекрасно видно, квартира-то маленькая. Обычно аккуратно уложенные волосы брата сейчас торчат в разные стороны, будто их обладатель всю дорогу домой ехал, высунув голову в окно машины. В одной руке у брата ключи, в другой — смартфон, издающий противную навязчивую трель входящих сообщений.
— Всё, — Серёга швыряет ключи на тумбу так, что они со звоном скатываются на пол, — можете пожелать Катьке всего хорошего. Она меня вконец заколебала!
— Ты что, свадьбу отменишь? — ахает мама.
Серёга даже раздеваться перестаёт. Он удивлённо приподнимает брови.
— Отменю? С чего это? Нет, я её просто своими руками задушу и дело с концом!
Он срывает куртку одним резким движением и кидает её на крючок, промахиваясь три раза подряд. Наконец, бросив куртку наугад, он поворачивается к нам. На лице такая смесь ярости и чисто мужской беспомощности, что я фыркаю.
— Что, снова она тебя сделала? — спрашиваю, залезая на стул с ногами и засовывая в рот хрустящую корочку с картошки. — Из-за чего на этот раз поругались?
— Да какая разница? — отвечает за брата отец. — Поругались — помирятся. Это нормально в их возрасте. Любовь, она как маринад — чем дольше киснет, тем вкуснее потом шашлык.
— Миша, ну что за сравнения! — мама всеми силами пытается выглядеть сочувствующей, но брат даже не замечает её стараний. — Серёж, что такое? Вы не смогли выбрать кольца?
— Нет! — Серёжа делает такой жест руками, будто пытается открутить голову воображаемой Катерине. — На этот раз всё гораздо хуже. Торт! Она хочет трёхъярусный, но… — он делает драматическую паузу, — без сахара. Без глютена. И без этой, как она говорит, «противной мастики». И чтобы фигурки жениха и невесты ни в коем случае были не пластиковые, потому что фигурки, цитата: «должны быть съедобными!» Ах, да, и не из марципана, потому что он, ещё раз цитата: «как пластилин». А из чего тогда должны быть эти неведомые фигурки — она не говорит. Потому что что? Потому что не знает!
Он хлопает себя по лбу и обводит нас взглядом, ища сочувствие.
Я закатываю глаза, а папа невозмутимо замечает:
— Ну так предложи слепить их из теста, высушить и покрасить пищевым красителем.
Сергей замирает на секунду, потом медленно поворачивается к отцу.
— Я… я так и предложил…
На кухне воцаряется тишина.
— Ты… что сделал? — переспрашиваю его, еле-еле удерживаясь от того, чтобы не захохотать. — Совсем ку-ку, да? И что она ответила?
— Что я — дурак, — Серёга горестно разводит руками, словно говоря: «А что такого я сказал?»
Я переглядываюсь с мамой и начинаю нагло ржать. Неудивительно, что его Катюха выставила — я бы так же сделала!
— Ладно, иди ешь, — мама треплет брата по плечу, пытаясь скрыть улыбку, чтобы не дай Бог не показать, что над ним, таким взрослым и умным, кто-то смеётся, кроме глупой мелкой сестры. — Потом разберёшься, и вы обязательно помиритесь. Может, Катя ещё передумает или сама найдёт, чем заменить фигурки из мастики.
Серёга падает на стул рядом со мной и мрачно засовывает в рот кусок хлеба с маслом. Мой кусок хлеба!
— Она? Передумает? — горько усмехается он. — Ты её не знаешь, мам. А вот мне не повезло. Вчера она три часа выбирала оттенок белого для наших свадебных конвертов. Три часа! У меня уши устали слушать: «Это не белый, это яичная скорлупа! А это уже слоновая кость!»
Папа горестно вздыхает, а мы с мамой снова переглядываемся.
Серёга продолжает жаловаться, постепенно оттаивая, как с ним всегда и бывает. В итоге, ужин проходит в привычных шутках, подколах и болтовне. Мама расспрашивает про школу, папа рассказывает не смешные анекдоты, стараясь казаться современным, раз уж в кой-то веки за одним столом собрались, а брат периодически вздыхает и бормочет что-то вроде: «Ну почему она просто не может выбрать из двух вариантов — либо то, либо это. Неужели так сложно?!» Я над ним подсмеиваюсь, отвечаю маме и даже рассказываю родным про новенького. Ну… совсем немного…
А потом…
Потом я захожу в свою комнату, закрываю дверь, и тишина накрывает меня, словно тяжёлое одеяло.
Я сажусь на подоконник, прижав колени к груди, и смотрю в окно, где за стеклом медленно клонится осеннее солнце к закату и то и дело вспыхивает свет в окнах противоположных домов — люди возвращаются с работы.
Какое странное чувство…
Да, у меня хорошая семья.
Она любящая, шумная и даже полная — по сути, бывает куда хуже.
Моя мама всегда готова обнять, выслушать и дать совет. Папа всегда за своих детей горой, хоть и строит меня до сих, словно я маленькая. Да, они оба иногда перегибают палку с учёбой, но ведь скоро экзамены — они волнуются. А ещё, у меня есть брат, который, даже если злится и ругается со своей Катькой, для меня остаётся тем самым Серёжкой, таскавшим меня в детстве на плечах. Он, конечно, тот ещё балбес, но ведь родной.
Но это дома…
А вот в школе… Когда раздаётся звонок с урока, то мне даже не к кому повернуться и сказать: «Пошли?»
Когда все болтают о вечеринках и тусовках, я просто иду домой.
Даже Зубова, которую интересует исключительно свой внешний вид, парни и тусня, всегда окружена подружками.
А Юлька Кнопочкина — просто ботаник… И друзей за столько лет в школе близких так и не завела. Хотя вроде не зануда и не боюсь собственной тени, как та же Стасенька, а просто потому что… ну сложно это — подойти и начать говорить. О чём? Кто бы знал…
Мне бы хотелось иметь друга или подругу. Не того, кто просто поздоровается в коридоре, а потом сделает вид, что меня нет. А того, кто поймёт мой сарказм, не обидится на колкости, не испугается моего едкого языка. Того, кто будет смеяться со мной, а не надо мной. Неужели я многого прошу?
Я вздыхаю, тычась лбом в холодное стекло.
— Блин…
За стеной папа что-то громко рассказывает, мама смеётся, Серёжка спорит с Катькой по телефону — жизнь кипит…