Страница 3 из 15
— Конечно, ГенСаныч, сейчас я его быстро отжиматься научу! Вставай в позицию, балерина, — кричит он Егору, принимая упор лёжа.
Когда я добегаю до одноклассников, большинство уже заканчивают разминку, а новенький с Марковым сидят на траве и отдыхают после отжиманий.
Еле живая, киваю ГенСанычу и отхожу в сторону, чтобы упереть руки в колени и просто глубоко подышать. Кажется, будто у меня сейчас разорвёт грудную клетку. Больно ногам, рукам, спине, по которой катится пот под футболкой… Всё больно…
Рядом еле дышит пышнотелая Зубова.
— Я сейчас помру, Юлька, — жалуется она, обмахиваясь наманикюренными пальцами, — кто придумал заставлять девушек бегать?
Я, через силу усмехаясь, пытаюсь кое-как собрать волосы из выбившегося хвоста.
— Это чтобы мы жопы на уроках окончательно не отсидели.
— Ой, — она жалобно вздыхает, — а я бы лучше отсидела. Ненавижу потеть! Хорошо тебе — ты мелкая и тощая, даже странно, что всегда последняя.
В ответ я не выдерживаю и валюсь на траву, игнорируя окрики физрука.
— Просто оставьте меня здесь, — прошу жалобно. Моя жизнь полностью опозорена. И тем обидней осознавать, что новенький во всём хорош. И в алгебре шарит, и физически развит. А я… А я выгляжу, как дохлая лошадь…
— Эй, Кнопка, ты жива? — раздаётся над головой голос Егора.
Я вздрагиваю от неожиданности и пытаюсь соскрести себя с земли. Парень неожиданно подхватывает меня под мышки и словно пушинку поднимает в воздух. Я судорожно вдыхаю и не могу выдохнуть до тех пор, пока он меня не ставит на твёрдую землю.
— С тобой всё нормально? — хмурит он густые брови, чуть изогнутые ближе к кончику. Будто парень говорит ими: «Ты вся красная от такой лёгкой пробежки. Серьёзно?»
— Нормально, — шепчу, покрываясь ярким румянцем. Боже, как же неловко!
Замечаю, что на нас уставилась половина одноклассников, и судорожно придумываю себе оправдание.
— Я… просто ненавижу бегать…
Парень ухмыляется и отходит от меня на шаг, а я стою красная, растрёпанная, с бешено бьющимся сердцем, так что кажется — ещё чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди.
— А всё потому, что надо тренироваться, Кнопочкина, — наставительно тянет ГенСаныч, совершенно не обеспокоенный, что я чуть душу на пробежке не отдала. — Вот, берите все пример с Грушева!
Он покровительственно хлопает парня по плечу сухой крепкой рукой. Любой другой бы точно согнулся пополам от такой поддержки, а Егор лишь улыбнулся.
— Молодец, парень, далеко пойдёшь.
Мы слышим звонок с урока, и я облегчённо вздыхаю. Наконец-то мой позор закончился!
Глава 2 Моя семья
Я облегчённо выдыхаю, когда наконец вваливаюсь в нашу небольшую квартиру. Наконец-то можно будет переключиться и забыть школьный шум, болтовню одноклассников, а также воспоминания о новеньком, который умудрился за один день перевернуть мой привычный мир с ног на голову.
— Юлька, это ты? — из кухни доносится мамин голос, а следом показывается в коридоре её румяное лицо. Вечно растрёпанные каштановые волосы собраны в небрежный пучок, а в руках — деревянная ложка, которой она призывно зазывает меня обедать на кухню.
— Я! — устало улыбаюсь в ответ, скидывая рюкзак в коридоре, на него ботинки, а на ботинки шапку.
Запах жареной картошки с луком и куриных котлеток бьёт в нос, заставляя живот предательски урчать. Да, алгебра алгеброй, а мамины котлеты — святое.
— Ну как, дочка? Как контрольная по математике, к которой ты готовилась? Антонина Ивановна не сказала, будут ли подобные задания на ЕГЭ? — мама засыпает меня вопросами сразу, как я сажусь за стол.
Я пожимаю плечами.
— Нормально. Решила всё, кроме последней задачи.
— Последней? — мама замирает с половником в руке. — А если такую не решить на экзамене, то это много баллов?
— Да ладно, мам, я и так лучше всех в классе, — отмахиваюсь я, засовывая любопытный нос в сковородку. Что это у нас? Ням!
Но мама не успокаивается. Она недовольно качает головой.
— Вот потому что лучшая, ты и расслабляешься. В прошлом году у Лены Свиридовой была та же история — зазналась, а на ЕГЭ недобрала два балла и не поступила. И, Юлька, перестань пялиться на плиту, будто ты в этом что-то понимаешь! Вся еда давно на столе.
Я закатываю глаза, но тут из душа выходит отец с улыбкой на лице.
— Ну как ты, дочь? Опять последняя на физре прибежала?
— Пап! — я кривлюсь, недовольно фыркая. И как он каждый раз догадывается?! Неужели я выгляжу ТАК плохо?
— Ну, я же не виноват, что у тебя вместо ног две зубочистки.
— Миш, хватит дразнить ребёнка, — мама шлёпает его половником по плечу, но по глазам вижу — они оба предательски ржут надо мной. — Юль, не слушай его. Ешь давай, брат скоро придёт, хоть пообедаем вместе — а то не дождёшься от вас!
— Кстати, — папа вдруг становится серьёзным, аж очки с носа съезжают, — а как там контрольная по математике? Сдала?
— Нормально, — с усмешкой посматриваю на маму. Они что, сегодня, сговорились?
— «Нормально» — это на четыре? — он приподнимает бровь. — Юля, ты же знаешь, что тебе нужно хорошо учиться. Главное — голова, а не внешность. Ты же не хочешь всю жизнь быть как эти… Что перед камерой скачут или мяч по полю бесцельно гоняют.
— Папа прав, милая, — подхватывает мама, ставя передо мной тарелку с картошкой и протягивая вилку. — Ты у нас умница, но если не будешь стараться, то как поступишь на экономический?
— Может, я и не хочу на экономиста, — бормочу я, ковыряя вилкой в еде. Нет, я люблю математику и сама собиралась поступать, но постоянное напоминание об этом немного напрягает.
— А что ты хочешь? — папа складывает руки на груди. — Заниматься ерундой или остаться без высшего?
— Я и не говорю, что хочу быть блоггером или спортсменкой! Просто… может, есть другие варианты?
— Другие варианты? — мама вздыхает так тяжко, словно я говорю полнейшую чушь. — Юлечка, мы же не просто так тебе это говорим. Экономическое образование — это стабильность, престиж, хорошая зарплата и перспективы! Ты же не хочешь потом перебиваться с хлеба на воду и жить от зарплаты до зарплаты, как мы с твоим отцом?
— Не хочу, — вздыхаю послушно. — Просто хотелось бы найти профессию интересную…
— В жизни не всё должно быть интересно, — вдруг заявляет папа. — Пойми, дочь, иногда нужно просто делать то, что правильно. А правильно — это думать о будущем. А не о ерунде.