Страница 9 из 86
Девушка удостоила меня внимательным хмурым взглядом. Я старалась выглядеть приветливо. Хотя удивление удалось сдержать с трудом. Я вообще-то и не сразу поняла, что девушка была девушкой. Слишком уж она была мужеподобной. Высокая, плечистая, с крепкими, по-мужски рельефными руками, с широким подбородком, не высокая, но явно натренированная. И если бы не ее русая толстая коса досамой талии, я бы решила, что к нам пробрался какой-то курсант.
* * *
— Привет, — кивнула она. А голос у нее был чистый, девичий, что еще сильнее контрастировало с ее внешностью. И улыбка робкая, смущенная. — Я Радонира Лорская. Маг четвертой ступени. Сегодня поступила. Всегда мечтала, честно говоря, — она скованно улыбнулась и принялась с еще большим упорством впихивать свои вещи в шкаф.
— А я Линнея Стоун. Первая ступень.
— Ого, — присвистнула она. — И чего ж тут делать с первой ступенью такой, как ты?
— Это какой «такой»? — я вскинула брови и склонила голову к плечу.
— Ну, — она замялась, потерла переносится, нахмурилась. — Ну, я-то ясно чего… — хмыкнула я и криво усмехнулась. — Я ж старшая. После меня еще пять сестер. А дар-то только у меня и проснулся. Отец все меня замуж порывался отдать, так вот… Жена-то из меня никудышная. Это ж с детства ясно стало. Я вот ни приготовить, ни пришить. Не для того мои руки, — она словно в доказательство мне свои совершенно обыкновенные руки продемонстрировала. — А вот какой гвоздь забить или дрова наколоть… В общем, давно я решила, что не для меня все эти кружева и ужимки. Детей вот тоже не желаю я. Мне и сестер по горло хватило. Вот. А академия мне подходит. То, что надо. И обеспечат, лишний рот родителям тоже не особо нужен-то. И научат делу полезному. Мое это, короче. Вот. А ты… ты другая. Красивая. Еще и первая ступень. Не из простых, явно же. Будь я на твоем месте, я бы сюда не поступила.
— Но ты не на моем месте, — улыбнулась я.
— Не-е, — протянула она, — и снова как-то нервно улыбнулась. Будто бы чувствовала себя неловко и некомфортно.
— А я не на твоем, — заметила я и расплылась в широкой улыбке, — каждая на своем. И место это теперь у нас по соседству.
— Ага, — выдохнула Радонира и принялась застилать постель, бросая на меня мимолетные взгляды.
С каждым днем академия гудела все громче. Курсанты прибывали, поступившие обряжались в форму, заселялись и зубрили устав. Знакомились, сбивались в кучки. И строили предположения о том, каким будет это обучение, что всех ждет, и прицеливались, кто за кем ухаживать планирует. Последнее напрягало, но пока не причиняло неудобств.
Через неделю к нам в компанию с Радонирой добавилась миловидная подтянутая девушка Оливия, которая прошла по вступительным экзаменам. Симпатичная с большими темными глазами, черной косой, собранной в тугой пучок на макушке и хитрой улыбкой, от которой на ее круглых щечках появлялись ямочки. Девушка оказалась веселой хохотушкой, которая жаждала приключений и верила в романтичную фантазию, где она влюбляется в героя былых сражений, а ее возлюбленный, храбрый и отчаянный воин отвечает ей взаимностью. И плевать она хотела, что все герои былых сражений давно скрипят суставами и едят лишь перемолотую пищу.
— Моя фантазия, — хохотала она, — во что хочу, в то и верю.
И уже под конец срока приема появились еще две девушки. Одна высокая, статная и молчаливая. Ферана Шарская. Русоволосая, худая, с резкими чертами лица, она мне напоминала какую-то недружелюбную птицу, которая наблюдала за всеми, но ни с кем не сближалась. Другая — яркая, рыжеволосая красотка, которая тоже держалась особняком. Церана Зариская. Но в ее взгляде и жестах сквозило слишком много высокомерия, чтобы у нас возникало желание подружиться.
— М-да, негусто, — со вздохом проговорила Радонира. — Поток обычно человек сто пятьдесят.
— Значит, нас ждут сто сорок пять молодых перспективных мужчин, — заметила Оливия.
— И среди них ни одного героя из твоих фантазий, — усмехнулась я.
— Пока, — весомо уронила Оливия и стрельнула глазками в толпу парней, который гомонили за соседним столом, уплетая утреннюю кашу. — Сегодня начнут возвращаться старшекурсники, — она закатила глаза и предвкушающе улыбнулась.
— А через три дня приказ, присяга и здравствуйте трудовые будни, — пробормотала я, еще сама не понимала, какие чувства испытывала по этому поводу.