Страница 61 из 86
И в какой-то момент я поняла, что единственный, к кому я могу обратиться за помощью — капитан Рассаширский. Проблема заключалась лишь в том, что я не знала, с чего начать и как подойти к нему с волнующей меня проблемой… Случай подвернулся сам собой. Занятие у Рассаширского закончилось. Я выходила из кабинета, когда увидела сначала Зарлиц, которая косилась, но больше не приближалась, а потом столкнулась взглядом и с Дастином. Мой женишок сверлил меня взглядом так, будто со мной что-то могло произойти на занятии с капитаном. И что-то всколыхнулось в душе, подстегиваемое раздражением. Я обернулась и громко, четко проговорила:
— Капитан, разрешите обратиться, — однокурсники удивленно поглядывали на меня, протискиваясь мимо. Капитан вскинул брови и кивнул. — У меня есть вопрос, который требует времени и вашего внимания. Скажите, когда мы можем его обсудить. Наедине?
Мимо как раз шла Радонира. Она подавилась воздухом, услышав мою речь, закашлялась, сделала огромные глаза и прошла мимо. То ли хихикая, то ли пытаясь откашляться.
* * *
— Время консультаций, курсант, вы можете задать свои вопросы во время консультаций.
— Спасибо, — кивнула я, лучезарно улыбнулась и, едва ли не подпрыгивая, прошла мимо белого, как мел Дастина.
Немного позже я пожалела, что довела парня до белого каления. А еще чуть позже, когда на ужине он попытался схватить меня за руку и нашипеть на меня, уверилась, что все сделала правильно. И в своем решении идти за экстравагантной помощью к капитану стала еще уверенней. Едва ощутимая забота Мики сменилась навязчивым напором, который нужно было прекращать, как можно скорее.
Правда уже на следующий день, стоя у кабинета, потеряла весь свой настрой. Меня бросало то в жар, то в холод. В конце концов, решила, что лучше уйти.
Но не успела и шага сделать, как дверь распахнулась.
— Долго ты тут стоять и пыхтеть будешь, Стоун? — насмешливо улыбался капитан. — Проходи, — махнул он рукой.
Я сделала шаг, встретилась со смеющимся взглядом коллеги Рассаширского. Молодой и светловолосый красавчик, видимо, еще и друг капитана.
— Я в другой раз зайду, — попятилась я. Свидетели мне были не нужны.
— Стоять, Стоун! — рявкнул капитан. Я замерла с распахнутыми от удивления глазами. Удивлен был и его коллега, с которым мы смотрели друг на друга. Капитан обошёл меня, встал так, что загородил своего коллегу и внимательно, пронзительно заглянул в глаза. — Вопрос еще остался? — тихо спросил он. Я дерганно кивнула. — Вопрос не по предмету, правильно? — я вновь кивнула. Немного смутилась и опустила взгляд. Проницательный какой. — Я думал, что тот спектакль у кабинета был для одного конкретного зрителя, — хмыкнул капитан.
— Убивала двух зайцев одним спектаклем, — нервно улыбнулась я. Щеки потеплели. Стало стыдно от того, о чем я собиралась говорить с капитаном. А может быть даже просить его…
— Слышал, Донован. Я, оказывается, заяц для некоторых курсантов, — фыркнул капитан.
— А твои уши вечно торчат из двусмысленных ситуаций, — хохотнул Донован.
Мне стало совсем нехорошо. Жер растекался от лица вниз по шеи и груди.
— Что ж мне с тобой делать, Стоун? — пробормотал капитан.
Донован так хмыкнул, что я была готова позорно сбежать из кабинета. Зачем только пришла⁉ Глупая!
— Вечно ты в одном направлении только мыслишь, — проворчал Рассаширский, повернувшись к другу.
— Я молчал! — возмущенно воскликнул тот. — А вот ты…
— Стоун, жди, — с этим словами капитан взмахнул рукой, и я провалилась в портал, чтобы захлебнувшись вскриком, рухнуть в мягкое уже знакомое кресло в знакомых апартаментах капитана.
Спрятала лицо в ладонях. Мысленно костерила себя на чем свет стоит. И с ужасом думала, как буду объяснять, зачем явилась. Даже встала и прошла к двери. Дернула за ручку. Дверь была заперта.
— Всемогущая! — выдохнула в отчаянии.
— Уже уходишь? — весело спросил капитан за моей спиной.
Резко развернулась и встретилась взглядом с его глазами. В них плясали смешинки.
— Я пыталась, — нервно улыбнулась. — Если бы вы задержались, может быть, даже получилось бы.
— Даже сомневаться не стану, — усмехнулся он. Сел в кресло, махнул на соседнее, — садись и рассказывай.
Легко сказать, а как начать?
* * *
Я села в кресло. От переживаний забарабанила пальцами по губам. Не знала, куда деть взгляд, потому что смотреть в глаза капитану не могла.
«Всемогущая! О чем ты только думала, Лина?»
— Чем дальше, тем интереснее, — нарушил Рассаширский тишину.
— Я… — прикрыла глаза. Почувствовала, что снова краснею.
— Теперь совсем нет сил ждать, пока ты решишься на этот свой вопрос, от которого так мило краснеешь, — словно специально издевался он надо мной.
— Я лучше пойду, — поднялась я. Не смогу завести этот разговор. Мне такие поступки не свойственны. И отец об этом знал. Гад! Злость нахлынула мгновенно, затушив всякий стыд.
— Сядь, Лина, — серьезным тоном приказал капитан. — В чем дело? Выкладывай.
Рухнула обратно. Отвернулась.
— Помолвка. Дастин не дает пройти. Как с ума сошел. Преследует везде. И намекнул, что отец может заставить пройти брачный ритуал, стоит мне только сунуться за пределы академии. Ну не могу же я тут сидеть пять лет безвылазно.
— Я могу тебя забрать отсюда, — тихо проговорил капитан.
Я бросила на него взгляд. В его темных глазах вновь сверкали желтые искры. Надо же, как красиво. Ни у кого больше ничего такого не видела.
— Это не решил проблему с помолвкой, — так же тихо ответила я.
— Найдем решение. Нужно всего лишь добыть договор и узнать условия разрыва помолвки, если Дастин будет настолько глуп, чтобы не разорвать ее самостоятельно.
— Я нашла, — выдохнула. — Кажется, — замялась и отвела взгляд.
— Я могу чем-то помочь, раз ты здесь. Чем? Не разжигай мое любопытство и мою фантазию, Лина, — усмехнулся он, явно наблюдая, как я краснею.
— Я погорячилась, — спрятала лицо в ладонях. — Я… Разозлилась. На отца, на Дастина. И… В общем, нет. Это ужасно стыдно. О, Всемогущая, — меня вдруг осенило, — у вас же есть возлюбленная! — воскликнула и прикусила язык, наблюдая за тем, как брови капитана ползут на лоб.
— Ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь мне все, — протянул капитан. Но в голосе его не было даже намека на угрозу. Какое-то ленивое наслаждение, от которого меня бросило в жар. — Для начала, о какой возлюбленной ты говоришь?