Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 56 из 86

Глава 24

* * *

Свободный кабинет нашелся по соседству с кабинетом главы академии. Какой-то зал для совещаний. Овальный отполированный до блеска стол, большая карта на стене с четко очерченной границей, множество стульев…

Я прошла вглубь кабинета, обернулась, чуть выдвинула стул и оперлась на него руками. Стул теперь стоял так, что стал преградой между мной и Бризельским. Слабая защита, но так я чувствовала себя в безопасности хоть немного.

— Ты опозорила семью! Меня, — выплюнул Бризельский сразу, как только дверь за его спиной закрылась. — Твоя мать места себе найти не может. Я, как мальчишка, ношусь по стране в поисках тебя, чтобы не поднимать лишнего шума. А ты работаешь в какой-то забегаловке? А теперь и вовсе пришла потоптаться на моей чести и достоинстве в военную академию? Ты! — его голос задрожал от едва сдерживаемого гнева, но он отчаянно старался не кричать. Потому его голос звенел от напряжения. — Мерзкая…

— Полковник Бризельский, — подавив трусливое желание опустить голову и вжать ее в плечи, я перебила его, — если у вас есть какие-то вопросы по существу, вы спрашивайте, а если вы настаивали на личной беседе только для того, чтобы излить на меня внутреннее содержимое, то прошу меня понять и простить, но у меня, как у курсанта слишком мало времени, чтобы тратить его на нечто подобное.

— Дрянь! — выдохнул Бризельский. Он побелел, как полотно. Руки сжались в кулаки. — Неблагодарное, бездарное создание! — он выплевывал слова и медленно наступал. Я отпустила спинку стула, сделала шаг назад и остановилась. Каждое слово отзывалось болью в душе. Страх сковывал, ужас вводил в ступор. Так было всегда. Но я сжимала зубы, кулаки, я напрягла каждую мышцу в моем измученном теле, чтобы устоять и не отступить. — Ты заберешь документы, выйдешь замуж за этого мальчишку и перестанешь позорить меня.

— Нет! — тихо, сквозь зубы ответила я. Но он этого даже не услышал.

— Жалкая ошибка! Скажи спасибо, что я нашел тебе хорошую партию. Кто еще позарится на такую, как ты? Такую, что два года таскалась по свету. Если ты ослушаешься, я удавлю тебя, — он подошел вплотную, схватил стул, что стоял между нами и одним движением отшвырнул его. Я вздрогнула и сжалась. — Раздавлю, ты будешь землю зубами рыть каждую практику. Попробуешь лечь под какого-то ради защиты и нарушения брачного договора, как я уничтожу и этого глупца.

Он схватил меня за шею стальной хваткой. Я открыла рот, чтобы вдохнуть, но Бризельский мгновенно сдавил мою шею. В ушах зазвенело, полковник что-то говорил, но я не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.

И когда из моих глаз покатились слезы, а лицо Бризельского оказалось очень близко, я поняла, что либо смогу преодолеть свой страх сейчас, либо никогда от него не избавлюсь.

Я просто прикрыла глаза, отпустила руку Бризельского, в которую инстинктивно вцепилась в попытке освободиться, и призвала магию. Собрала ее по крупицам в теле и вытолкнула, формируя щит. Я не видела лица полковника, к сожалению. Рухнула на пол. Раздался грохот стульев. Я кашляла, сидя на полу, утирала слезы и пыталась отдышаться.

Вскинула голову, увидела, как ошарашенный Бризельский тяжело поднимается с пола, цепляясь за стулья, которые, похоже, снес, когда его отбросило от меня.

— Еще хоть шаг, — кашляла и хрипела, но была уверена, что он поймет и услышит, — и я сдам тебе экзамен по магической обороне. Папочка! ******************

— Ты! — шипел он, поднимаясь с пола и тяжело дыша. — Ты посмела, — казалось, что он вот-вот задохнется от переполняющих его эмоций. Честно говоря, я очень на это рассчитывала и мне не было даже стыдно за эту ужасную мысль. — Дрянь! Если ты еще хоть раз… — он наступал на меня, пока я все еще сидела на полу, пытаясь восстановить дыхание и хватаясь за шею. Горло саднило ужасно.

Но на этот раз я не стала ждать нападения. Щит накрыл меня куполом, вновь наотмашь хлестнув Бризельского. Он шлепнулся на задницу с грохотом и прокатился на ней несколько метров. Незабываемое зрелище. Кажется, мне даже дышать стало легче.

— Что здесь происходит? — в кабинет ворвался глава академии и оглядел нас злым взглядом.

— Упражняюсь в самообороне, генерал, — с трудом, но я поднялась с пола. — Полковник Бризельский вновь на меня напал. Я была вынуждена защищаться.

Без капли сомнений доложила (или даже нажаловалась) я. Отряхнула форму, покосилась на командира, слегка поправила все магией и выпрямилась. Кашлять, правда не перестала. Из глаз все также катились слезы. Но не от обиды. От удушения. Обиды не было. Было чувство омерзения. Ненависть кипела. А еще я вдруг посмотрела на пышущего бессильным гневом отца по-новому. Он выглядел жалко. В голове мелькнула мысль: «А что, если он творил со мной все эти ужасы только потому, что боялся? Боялся, что будет слабым на фоне сильной одаренной дочери? Наверное, его раздутое самомнение не терпело конкуренции даже с собственным ребенком, ведь на работе он жестко пресекал любую попытку дискредитировать или оспорить его точку зрения!»

Эта мысль едва не сшибла меня с ног. Я взглянула на поднявшегося Бризельского с еще большим презрением. Меня даже тошнить начало от того, насколько мерзкой была моя догадка. И насколько правдоподобной.

На этот раз между мной и полковником стоял глава академии. Он внимательным взглядом прошелся по моей шее. Повернул голову к Бризельскому.

— Об этих инцидентах я доложу, — весомо уронил командир, — добьюсь, чтобы было официальное разбирательство. Я предупредил вас, полковник, в моей академии подобного я не потерплю. Очевидно, Стоун остается, чтобы продолжить обучение. Курсант, — повернул он голову ко мне, — к лекарям. Зафиксировать каждую царапину. Снять информацию с хвостика. Надеюсь, вы использовали только оборонительную магию? Зафиксировать. Скажешь, мой приказ.

— Есть, — кивнула я.

Бризельский молча провожал меня ненавидящим взглядом. Я по лицу его поняла, что нашему командиру придется еще многое выслушать от моего отца. Была уверена, что тот попытается переубедить командира, надавить… Сделать что-нибудь, чтобы избежать разбирательства и шумихи. А я не смогла сдержать улыбки, когда проходила мимо и вернула ему его же фразу:

— Нужно уметь принимать последствия своих ошибок.

Именно это он говорил каждый раз, когда жестоко наказывал меня за любую оплошность.

Улыбка сползла в коридоре, когда я увидела Мики. Он явно ждал. Меня или Бризельского? Меня, как выяснилось:

— Лина, — подскочил ко мне с огромными глазами, — выслушай.