Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 86

Неопределенно пожала плечами. Но капитан продолжал сверлить меня взглядом. Пришлось отвечать, и ответ был даже честным.

— Не знаю, что бы меня ждало там. А тут… Ничего страшного. Пока.

— Думаешь, есть чего бояться? — допытывался Рассаширский.

Вот прицепился же!

— Не знаю, на что способна ваша фантазия, — заметила ровным тоном.

— На многое, — улыбнулся он так, что у меня холодок по спине пробежался. Я смотрела на капитана исподлобья, но в подробности он меня посвящать не спешил. — Заканчивай. Нужно успеть к закрытию лавки.

* * *

Прогулка по городу потеряла весь свой флер в первые же минуты. Я чувствовала себя собачкой госпожи Виневьевы. Это маленькое лохматое чудо тоже вечно не поспевало за хозяйкой. Вот и мне приходилось передвигать ногами вдвое чаще, чем капитан. Он шел стремительно и размашисто. И нисколько не заботился о том, успеваю ли я, удобно ли мне. Я едва ли не бегом бежала за ним и злилась от мысли, насколько комично мы выглядели. Капитана, конечно же, такие мелочи не волновали.

Отдышаться я смогла в лавке специй, в которую мы завернули. Я молчаливым изваянием наблюдала за тем, как капитан набирает разные, довольно редкие и дорогие специи. Несведущему человеку могло бы показаться, что капитан что-то понимает в специях, но я видела, что он просто набирает что попало под руку. И я бы стояла в стороне, если бы могла. Мысленно дала себе затрещину и пыталась убедить себя, что это не мое дело, но когда услышала озвученную цену, все-таки влезла.

Сунула нос в корзинку.

— Это не шафран, — бросила недовольный взгляд на торговца, который тут же начал краснеть и открыл рот, очевидно, чтобы мне возразить. — Я владею кулинарной магией, — заметила резонно, — а обманывать уважаемого человека нехорошо. Как минимум. — Мацис, — бросила опасливый взгляд на капитана, но он лишь приподнял брови, но не возражал против моего вмешательства, — мускатный орех возьмите, разницы вы не почувствуете. Почти. Сумах. Смешайте цедру лимона с солью, тоже самое получите, только в разы дешевле. Корица, — поднесла к носу, — тех денег, что вам озвучили, не стоит. Качество не соответствует.

— Девушка, вы за кого меня принимаете? — прошипел торговец, покрывшийся багровыми пятнами.

— За человека, желающего заработать, но не испортить свою репутацию. Верно? Пересчитайте, — улыбнулась ему своей самой обворожительной улыбкой.

Торговец, скрипнул зубами, бросил осторожный взгляд на капитана и спустя пару минут озвучил сумму более приятную.

Подхватив бумажный пакет, наполненный специями, капитан кивнул торговцу и проговорил:

— Где ты, говоришь, работала? — протянул капитан, лавируя между горожанами с широкими корзинами.

— В лавке пирожных. И там торговцы себе такого не позволяли. Так нагло наживаться на незнании людей.

— Они не позволяли или ты им и шанса не оставила? — усмехнулся капитан.

Я передернула плечами. Нас с Аурикой и Сэндроном знали. И плохой товар не подсовывали. Сначала я сама тщательно выбирала каждую крупинку, а потом, наверное, не рисковали обманывать. Я бы обязательно вернулась и забрала свое. Упрямства у меня бы хватило. К тому же, эти же торговцы потом у меня пирожные покупали. Вряд ли бы они хотели получить некачественные изделия.

— Как зовут хозяйку лавки? — вновь вернулся к допросу капитан.

— Аурика Липниц, — на губы невольно легла теплая улыбка. — Она, наверное, на меня обижена. Я сбежала, едва успев ее предупредить, — состроила виноватую мину. — Надеюсь, она меня простит.

— Твое настоящее имя? — вдруг спросил он.

Я бросила на него недовольный взгляд.

— Линнея Стоун, — твердо заявила я, — мое настоящее имя.

— Каким оно было до того, как ты взяла это?

— А вот на этот вопрос я вам отвечать не стану. Какими бы правами вы себя не наделили.

Рассаширский подарил мне долгий, пронзительный взгляд. Эта игра в гляделки становится привычной. Прожечь дыру во мне у него все равно не получится. Пусть смотрит, сколько угодно.

Он молча кивнул.

Пауза затягивалась.

«Очередной вопрос придумывает. Массовик, затейник», — думала я раздраженно.

— В чем еще ты прекрасно разбираешься? Кроме специй и рецептов?

— Я уже говорила, — развела руками, — никаких особых талантов не имею.

— Кроме бараньего упрямства и повышенного чувства справедливости? — усмехнулся капитан, свернул к двери, над которой висела яркая вывеска с изображением флакона. — Теперь я рассчитываю на твою помощь в выборе аромата для юной девушки.

* * *

«Как мило, — язвительно подумала я, — выбирать аромат для одной девушки с другой девушкой».

Лавка была наполнена столькими ароматами, что у меня почти сразу засвербело в носу и закружилась голова. Слишком насыщенный, слишком яркий запах здесь стоял.

За стеклянным прилавком нашлась красивая стройная женщина. Ее темные волосы были собраны на затылке, и лишь несколько прядей спадали упругими кольцами на грудь и спину. Легкий, почти незаметный макияж делал ее кожу сияющей, а улыбка, которая тут же заиграла на тонких губах, располагала и заставляла улыбаться в ответ.

— Добрый вечер, — тихий грудной голос звучал мягко и приятно. — Я с радостью помогу вам в выборе. Для кого выбираем? — она скользнула по мне взглядом своих зеленых глаз, — для юной красавицы?

Я замялась и почувствовала себя неловко. Неудобная ситуация. Но, как выяснилась, неудобной она была лишь для меня. Капитан не переживал и слова нашел мгновенно.

— Именно, — кивнул он, — но не для другой.

Брови женщины дрогнули, но она не растерялась и тут же вернула все внимание Рассаширскому.

— Ищете что-то конкретное?

— Нет. Нужен флакон для юной, красивой девушки.

— Что она любит? Возраст? Для мероприятия или для повседневной носки? Какие предпочтения? Может быть, характер?

— Она еще наивная, очень светлая и жизнерадостная, — на лице капитана появилось нечто до этого момента мне незнакомое — мягкость, нежность и теплая улыбка. — Любит готовить, обожает цветы. Нужно что-то легкое, но сладкое, такое, что подчеркнет ее воздушность и светлую натуру.

«Ну надо же, как мы выражаться-то умеем!»

— Нечто особенное, редкое. Что вы бы предложили не каждому. Что не найти в каждой лавке.

«Выделиться хочет. Герой-любовник», — раздраженно думала я.