Страница 3 из 13
— Приятно познакомиться, лейтенант, — сказала я с каменным выражением лица.
Здесь не было принято демонстрировать чувства и бросаться друг другу на шею с криком «Земляк, земляк!». А я с точки зрения иерархии была выше по званию.
— Куда сначала желаете поехать? — спросил Милош. На его лице мелькнула лёгкая холодность.
Я знала: неприятно, когда рассчитываешь на одно, а получаешь другое. Но такова жизнь. Я и правда была подполковником, а он лейтенантом.
— Хотите сначала в гостиницу? — спросил он.
— Нет, Милош. Поедемте сразу в отделение инквизиции. Мне бы хотелось познакомиться с его руководителем.
— Как скажете, — произнёс он.
И мне вдруг стало неприятно оттого, что я повела себя как дракон.
В машине Милош молчал и косился на меня так, будто я отобрала у него обед. Я тоже молчала. Молчание вообще интересная штука. Если тебе нечего сказать, молчи. Не расплёскивай силу зря. А с неловкостью можно бороться.
Отделение оказалось не там, где я ждала. Не в центре, не на одной из площадей города, которых мы проехали штуки три, не меньше.
Монументальное тёмное здание, выраставшее из земли у самой реки. Мы вошли внутрь, там было прохладно и тихо.
«Словно склеп». — Я непроизвольно поёжилась.
Люди в коридорах ходили быстро, никаких стеклянных кабинетов или уютных уголков для того, чтобы выпить чашечку кофе, не отвлекаясь от рабочего процесса.
Меня повели наверх.
— Сюда, — сказал Милош и остановился возле дверей, выкрашенных в тёмно-коричневый цвет. На двери была металлическая табличка, на которой было написано: «Альберт Фераро».
И ни должности, ни звания.
Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Милош остался в коридоре.
Кабинет выходил окнами на реку. Окно было настолько большим, что вначале я увидела только его. У стола спиной к свету стоял мужчина, и в первое мгновение я увидела только силуэт. Тёмный и монументальный, как и здание, которым он руководил.
Потом он обернулся. И наши взгляды встретились. И я поняла, что Арман ошибся.
Меня предупреждали не о том.
Глава 4
Меня предупреждали о чудовище. О том, что генерал ест на завтрак попаданцев и движением руки останавливает армии тьмы. Я ехала сюда, готовая встретиться с чудовищем, рядом с которым будет сложно находиться в одной комнате, не то что разговаривать.
И вошла я, нацепив на лицо любимую маску холодного профессионала, у которого нет слабостей.
Но мне это не пригодилось.
Потому что человек у окна смотрел на меня так, будто я не вошла в чужой кабинет, осквернив его своим присутствием, а наконец вернулась туда, куда давно должна была прийти.
Он был высоким, но не мощным, как, к примеру, мой босс, но он был очень и очень силён. От него шла та особая тяжёлая сила, какая бывает у стихии, перед которой бессильна самая сильная магия.
Шторм, гроза, вулкан… Сложно было подобрать слова, чтобы описать, что я почувствовала.
Тёмные волосы, седина на висках, которую он не давал себе труда скрывать. Седина меня потрясла. Драконы старели очень медленно, и вот признаков старения у них почти не было, а генерал был со всей своей силищей больше похож на человека именно благодаря вот этой вот седине.
«Один из самых влиятельных драконов империи, — говорил про него Арман. — Тот, кто никогда не ошибается».
Арман забыл сказать главное — что генерал Фераро красив, наверняка нравится женщинам; такие вот мужчины с надломом всегда нам нравятся больше. Особенно когда им это безразлично.
— Наконец-то, агент Ставицкая. Я ждал вас.
Генерал улыбнулся.
— Поставьте ваш саквояж, присаживайтесь, — произнёс он, пододвинув мне стул. — Как добрались?
— Генерал Фераро, — в тон ему ответила я и позволила себе ровно ту улыбку, какую полагается дарить начальству, — спасибо за заботу, доехала быстро и с комфортом.
И тут же поняла, что он знал, что я ехала первым классом.
— Вам подготовили кабинет. — Он чуть повёл рукой в сторону, не оборачиваясь к окну. — Этажом ниже. С окном на восток. Я подумал, вам захочется света.
Вот теперь я почти растерялась.
Меня везли сюда как на войну. Арман трижды повторил: «Будь осторожна». Я ждала запертых дверей, ледяного «Вы здесь лишняя», бумажной волокиты, какую устраивают, когда хотят, чтобы столичный гость поскорее уехал ни с чем. Я ждала ненависти.
А получила окно на восток.
— Очень любезно с вашей стороны, — сказала я и всё же решилась на провокацию. — Я слышала, вы не жалуете таких, как я.
Я сделала это намеренно и уже ожидала, что вот сейчас слетит маска добренького генерала и зрачок станет вертикальным.
Но его зрачок не дрогнул. Более того, генерал улыбнулся, и при виде этой улыбки мой контроль дал трещину. Я сжала руку в кулак, впившись ногтями в ладонь, чтобы удержать лицо.
— Если вы про попаданцев… — сказал он спокойно. — Да. Не жалую.
Сказал так просто, что и возразить было нечего. Он не стал оправдываться, не стал отводить взгляд — наоборот, посмотрел внимательнее, будто я была не той, кого ненавидят, а той, на кого делают ставку.
— И всё-таки дали мне удобный кабинет с окном на восток.
— Чтобы проявить к вам любезность. Я не обязан вас любить, госпожа Ставицкая. У вас репутация профессионала, я умею ценить, когда кто-то умеет работать. — Уголок его рта дрогнул, но до усмешки или ещё одной улыбки дело не дошло. — А вы, говорят, умеете.
— Тогда вы понимаете, зачем я здесь. — Я продолжала пробовать, насколько широки границы его терпения.
— «Венец судьбы», — сказал он. — След привёл в мой регион. Столица в ярости оттого, что самое защищённое хранилище мира оказалось дырявым, и прислала ко мне свою лучшую гончую — обнюхать мой дом. — Он наконец отошёл от окна, и свет лёг ему на лицо. — Я ничего не упустил?
— Почти ничего. — Я выдержала паузу. — Кроме того, что лучшая гончая обычно начинает с хозяина дома.
На лице генерала возникла лёгкая полуулыбка. И от этого мне почему-то стало горячо, как будто внезапно дохнуло жаром пустыни Салиях.
— Разумно, — сказал он. — Я бы на вашем месте в первую очередь подозревал именно меня.
— Вы предлагаете внести вас в список?
— Я предлагаю не вычёркивать меня из вежливости. — Он смотрел в упор, и в этом взгляде не было ни страха, ни вины. Было что-то куда более опасное. Интерес. — Вежливые следователи раскрывают мало дел.