Страница 72 из 76
— Настоящего мастера пыток отличает сдержанность и железная выдержка. Его главная способность — причинять жертве постоянную, мучительную, сводящую с ума боль часами, днями, месяцами, даже иногда годами и не позволять ей умереть. Тянуть жилы до тех пор, пока человек не сломается окончательно, превратившись в пустую оболочку.
Я дёрнул рукой, «случайно» резанул острым лезвием по подушечке собственного мизинца и выругался, глядя, как из ранки выступает крупная капля крови.
— Чёрт, какой же я неуклюжий! Наверное, стоит позвать специалиста.
Повысил голос, обернувшись к двери:
— Шип, зайди-ка на минуту!
Моя спутница, Карина, откликающаяся теперь на это колючее имя, скользнула в комнату бесшумно и неотвратимо, как сама смерть, мрачная, сосредоточенная. Я молча выставил вперёд кровоточащий палец, она даже не моргнула, просто шевельнула губами, активируя слабую версию исцеляющего заклинания. Кожу приятно защипало, порез затянулся на глазах, не оставив даже шрама.
Я усмехнулся, стряхнув каплю запекшейся крови, и снова повернулся к Гулару.
— Вот теперь всё в полном порядке.
Ненависть и только-только зарождавшийся липкий страх старика сменились откровенным смятением. Он не понимал, к чему я веду.
Я же оживился, словно меня только что осенила гениальная идея, и щёлкнул пальцами.
— Слушай, Шип, у тебя ведь есть способность Восстановление плоти пятидесятого уровня. Скажи, если бы я, допустим, содрал с этого человека всю кожу заживо или сжёг её до мяса, ты бы смогла это залечить?
Карина-Шип одарила привязанного заклинателя ледяной полуулыбкой.
— Легко.
Гулар стремительно побледнел, его и без того серая кожа приобрела землистый оттенок.
— И его нервные окончания полностью восстановятся? — деловито уточнил я. — То есть я смогу повторить процедуру, и ему будет также чертовски больно, как и в первый раз?
Мой «скромный целитель» медленно кивнула, в её глазах плясали тёмные безжалостные огоньки.
Из-под кляпа пленника вырвался сдавленный, жалкий мычащий звук. Воздух в тесной камере мгновенно потяжелел от резкого кислого запаха, сиденье стула под Гуларом стремительно намокло, старик просто обмочился от ужаса.
Я проигнорировал лужу, не отрывая взгляда от целительницы. Мой голос стал глухим, резонирующим от внутренней ярости.
— Шип, кажется, какое-то время назад я публично озвучил, что именно сделаю, если когда-нибудь поймаю ублюдка, который обрушил метеорит на мой дом. Напомни-ка, что я сказал.
Целительница ответила ровным безэмоциональным тоном гробовщика:
— Ты обещал, что будешь держать его в бесконечных мучениях, пока он не сдохнет от глубокой старости.
Гулар снова заскулил, тонко, жалко, отчаянно задёргавшись в своих тугих путах, словно пойманная на крючок рыба.
Я молча поднялся со стула, подошёл к двери и распахнул её настежь, отступая в сторону.
Лионелия шагнула внутрь мягкой походкой хищника. При каждом её движении тяжело позвякивал кожаный пояс, который она носила перекинутым через плечо на манер перевязи, на нём болтался богатый арсенал жутковатого вида инструментов.
Пока миниатюрная гоблинша деловито раскладывала железяки на хлипком столике, я вновь повернулся к бледному Гулару.
— Познакомься, это Лионелия, моя Ловчая воров. Она жила в моём доме, под моей защитой ещё до того, как с неба рухнул твой метеорит, и она тоже едва не погибла в том аду. Знаешь, Гулар, она дала точно такое же обещание, как и я, и поверь, она просто горит желанием провести в твоей компании много-много увлекательных часов на протяжении следующих нескольких десятилетий. Более того, она искренне надеется, что благодаря нашему целителю ты увидишь больше зим, чем любой другой человек, когда-либо рождавшийся на свет.
Лионелия зловеще ухмыльнулась, блеснув острыми зубками, неторопливо сняла с перевязи массивные щипцы, задумчиво щёлкнула ими в воздухе, а затем перевела оценивающий взгляд на перевязанные пальцы заклинателя.
Гулар задышал часто и тяжело, его грудная клетка ходила ходуном от накатывающей паники.
Я громко откашлялся, привлекая внимание Лионелии.
— Каковы инструкции? — спросил я ровным командирским тоном.
Она бросила на пленника угрюмый плотоядный взгляд, нехотя отложила щипцы и вытащила небольшой скальпель с лезвием острым, как бритва.
— Я обязана передать его силам Теневого крестового похода для официального суда и казни, но только после того, как он выложит мне абсолютно всё, что знает о Консорциуме, их союзниках и любых других вещах, представляющих для нас ценность.
— Верно, — я шагнул к стулу, грубо схватил связанного мужчину за волосы на затылке и запрокинул его голову, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — Теперь ты знаешь, как сложится твоя дальнейшая жизнь, Гулар, и прекрасно понимаешь, что именно должен сделать, чтобы положить конец своему кошмару. Сегодня мы видимся в последний раз, но, признаюсь честно, часть меня очень надеется, что ты продержишься долго.
Я выдержал театральную паузу, не отводя взгляда от его животного страха, и добавил:
— На самом деле часть меня жаждет, чтобы ты вообще никогда не заговорил.
И я говорил абсолютно искренне.
Круто развернувшись, я вышел из допросной, не оглядываясь. Дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиной, заглушая хриплое дыхание пленника.
Пусть теперь гадает, где заканчивается мой изощрённый блеф и начинается личная вендетта. Мне нужна была информация. Мне нужен был живой источник сведений о Консорциуме. И всё же где-то глубоко внутри сидела тёмная до омерзения часть меня, которая не возражала бы, если бы Гулар решил молчать слишком долго.
Я ненавидел эту часть себя.
Но память на тех, кто смеет вредить моим близким, у меня и правда феноменально хорошая.