Падать еще глубже

Мне совершенно не хотелось, чтобы этот до неприличия красивый мужчина лапал хоть какую-нибудь часть моего тела.

Усмешка Остина превратилась в широкую улыбку.

— Картер. Я не хочу, чтобы ты потянула мышцу или как-нибудь еще умудрилась покалечиться.

Он указал на мат.

Мне стало жарко, между грудей выступил пот.

А я еще даже ничего толком не делала.

Какой позор.

— Хорошо. Ладно.

Я легла спиной на мат.

Остин опустился на колени у моих ног, и я тяжело сглотнула. Он осторожно взял меня за левую щиколотку и медленно поднял ногу, постепенно подвигаясь ближе, пока его колени не оказались почти вплотную к моей заднице.

Я снова сглотнула.

— Дыши, Зажигалка. Просто дыши.

Я шумно выдохнула.

Игнорировать все эти искры между нами было гораздо проще, когда Остин вел себя как законченный придурок. Мне нужно было срочно взять себя в руки.

Остин мне не подходил. Он вообще не был из тех мужчин, с которыми заводят отношения. А даже если бы и был— все слишком сложно. Он лучший друг одного из немногих моих друзей в Лос-Анджелесе. Такое могло закончиться только катастрофой.

Остин наклонился надо мной, сильнее прижимая мою ногу и углубляя растяжку.

И все, о чем я могла думать, как мы когда-то терлись друг о друга в одежде с моим школьным парнем.

По сути, сейчас происходило почти то же самое.

Только совершенно не то же самое.

Потому что Остин был широкоплечим воплощением грубой мужской силы, а мой школьный парень — длинным, нескладным и до ужаса ботанистым.

Думай о чем-нибудь другом, Картер.

Буквально о чем угодно.

— Ты в порядке?

Я резко распахнула глаза и увидела, что Остин смотрит на меня сверху вниз.

— Я в порядке, — пискнула я.

— Отлично справляешься. Дай только вторую ногу растянуть.

Пока он не закончил, я мысленно пропела алфавит задом наперед.

— Так.

Остин вскочил на ноги и протянул мне руку.

Я поморщилась, вкладывая в его ладонь свою, наверняка совершенно мокрую от пота, и поднялась.

— Начнем со скакалки, чтобы разогнать пульс.

Он протянул мне тонюсенькую скакалку, совсем не похожую на пластиковые, с бусинами, которыми мы пользовались в начальной школе.

Я осторожно взяла ее, словно она могла внезапно ожить и укусить.

— Я постараюсь. Но если сверну себе шею, пообещай придумать для друзей историю покруче, чем: «Она умерла, споткнувшись о собственные ноги».

— Обещаю. А теперь хватит тянуть время. Прыгай.

После нескольких неудачных попыток и одного почти состоявшегося столкновения с зеркальной стеной я наконец начала понимать, как это работает.

И заодно поняла, что нахожусь в ужасной физической форме.

Я знала, что не спортсменка, но все-таки ходила в зал и была уверена, что нахожусь хотя бы в средней форме.

Как оказалось, ничего подобного.

— Святые шиитаке, ты меня убить решил? — прохрипела я. — Я думала, ты хотел со мной поладить. Мог бы просто отравить капкейки. Было бы быстрее. И гораздо менее мучительно.

Мускулистая грудь Остина затряслась от смеха.

— Святые шиитаке?

К счастью, лицо у меня и без того было таким красным, что новый румянец заметить было невозможно.

— Я, эм… придумываю собственные версии ругательств. Чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь вроде слова на «б» перед учениками.

— Теперь твой словарный запас начинает обретать смысл. Давай, осталась еще минута. Нам серьезно нужно заняться твоей выносливостью. Может, посадить тебя на программу с пробежками.

Я смерила его убийственным взглядом, а потом, задыхаясь и сбиваясь, каким-то чудом пережила остаток прыжков со скакалкой, совершенно безумное количество упражнений на пресс и мою жалкую попытку отжиматься.

Теперь я лежала на полу, а Остин снова растягивал мне заднюю поверхность бедер. Я была настолько измучена, что мне уже даже не хватало сил смущаться из-за поз, подозрительно напоминавших сексуальные.

— А когда я научусь укладывать взрослого мужика одним мизинцем?

— Терпение, юный кузнечик. Все по порядку. Сначала нужно немного укрепить мышцы. Но в следующий раз я уже покажу тебе несколько приемов.

На моем лице расплылась дурацкая счастливая улыбка.

Наверное, я словила какой-то спортивный кайф. Мой мозг явно не привык к такому количеству физической активности.

— Самое главное — доверяй инстинктам. Не зря говорят о женской интуиции. У женщин есть это шестое чувство, и если к нему прислушиваться, оно почти всегда подскажет верное решение. Если где-то на задворках сознания что-то царапает или ситуация кажется неправильной — всегда обращай на это внимание.

На лице Остина было самое серьезное выражение из всех, что я у него когда-либо видела, поэтому я кивнула.

— И еще: кричи, веди себя как сумасшедшая и ни при каких обстоятельствах не позволяй затащить себя в машину или увезти в другое место. Даже если тебе угрожают пистолетом или ножом.

Я прикусила губу и снова кивнула.

— Кажется, уроки по надиранию задниц мне больше не нравятся.

Остин помог мне встать и дернул за длинный хвост.

— Извини, но мир не состоит из одних радуг и розочек.

Я нахмурилась.

— Я знаю. Просто не люблю, когда мне об этом напоминают.

— Я хочу, чтобы ты была готова. И чтобы никогда не забывала слушать свою интуицию.

Я толкнула его в плечо.

— Хорошо, хорошо.

— Пошли, заберем твою сумку, и я провожу тебя до машины.

Я заскочила в раздевалку и достала сумку из шкафчика. У зеркала задержалась ровно настолько, чтобы ужаснуться собственному отражению.

Лицо было красным, как помидор.

Ну и ладно. Сделать с этим я уже ничего не могла. И потом, последние минут шестьдесят я наверняка выглядела точно так же.

Уф.

Я толкнула дверь и увидела Остина, разговаривающего с седоватым мужчиной, похожим на огромного гризли.

— Готова? — спросил Остин.

Мужчина повернулся ко мне, и его лицо тут же смягчилось.

— И кто эта красавица? И что она делает рядом с твоей страшной рожей?

— Мел, это моя подруга Картер. Картер, а этот ворчливый засранец — мой тренер Мел.

Я широко улыбнулась Мелу и протянула руку.

— Очень приятно. Любой, кто способен тренировать Остина, наверняка обладает терпением святого.

Мел раскатисто рассмеялся.

— Быстро она тебя раскусила, а, Бульдог?

Я посмотрела на Остина.

— Бульдог?

— Мое бойцовское прозвище.