Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 79 из 145

Поток ревущей энергии устремился из центра механизма вертикально вверх, с силой ударяясь в низкий каменный свод мастерской и растекаясь по нему светящейся пленкой. Пространство внутри мастерской исказилось, превращая каждый звук в глухое, вибрирующее эхо. Механизм на столе перестал быть просто красивой старинной конструкцией из шестеренок — он на глазах трансформировался в Эльфийскую астролябию маршрутизации.

Физическая комната исчезла. Каменные стены растворились в кромешной космической тьме, которую тут же прорезала гигантская, пульсирующая голографическая проекция. Но это было не привычное звездное небо Высокого мира с его гармоничными, умиротворяющими созвездиями. Арантир силой своей воли проецировал иерархическую структуру земной компьютерной сети FidoNet прямо на изнанку мультивселенной. Вместо золотых и серебряных планет на пересекающихся орбитах астролябии теперь медленно, со зловещим гулом вращались узлы маршрутизации. Они мерцали холодным, синтетическим, отравленно-зеленым неоновым светом, чудовищно контрастирующим с мягкой, теплой природой эльфийского заклинания.

Арантир стиснул зубы до скрипа эмали и ввел первый параметр, силой мысли сминая и комкая пространство. На гигантской проекции огромный сектор Фидонета свернулся в исполинское, переливающееся зеленое звездное скопление. Маг сузил радиус поиска, превозмогая боль в висках и вливая в астролябию еще больше чистой маны. Внутри скопления яркой вспышкой озарилась сеть 5030. Петербургский узел на глазах старика конвертировался в плотную, бешено вращающуюся спиральную туманность, где светились не места, а маршруты писем, обрывки служебных строк и следы человеческих намерений.

Скорость вращения металлических колец астролябии на столе возросла до невыносимого, оглушительного свиста, грозившего разорвать барабанные перепонки. Черты лица Арантира заострились, кожа приобрела пепельный оттенок, а губы превратились в тонкую бескровную линию. Он удерживал сразу две природы: сухой сетевой след и живое человеческое обещание ждать у ворот парка.

Маг произвел финальный, самый страшный и ответственный расчет. Сцепив зубы, он вычленил почтовый след 77.777 как канал связи, затем наложил на него фразы из писем Ольги: фидопойка, парк, главные ворота, вечерняя встреча. Сформировав из последних остатков сил узконаправленный пучок энергии, Арантир ударил им не в цифры адреса, а в пересечение сетевого следа и земного места, требуя ответа от реальности.

Астролябия издала резкий, тошнотворно вибрирующий гул, от которого заныли корни зубов. Вращающиеся зеленые орбиты с металлическим лязгом застопорились. Голографическая проекция резко остановилась. На краю изумрудной спирали вспыхнула одна-единственная точка. Механизм зафиксировал не весь Петербург и не абстрактный FTN-адрес, а грубую, рискованную привязку к месту, которое повторялось в письмах: парк, главные ворота, мокрая земля у асфальтовой дорожки.

Слоистые сферы астролябии не выдержали столкновения с чужой физикой. Полированный металл пошел багровыми разводами окалины. Переполненные парадоксальной логикой кристаллы памяти треснули. Звонкий щелчок — и редчайшие накопители осыпались на столешницу серым, раскаленным пеплом. Воздух пропитался едкой гарью. Пахло озоном, расплавленным металлом и сожженной маной — удушливый, химический смрад. Прибор на столе медленно умирал от перегрева, но под потолком упрямо пульсировал зафиксированный маршрут.

Бронзовая ручка двери с тихим лязгом опустилась. Тяжелая створка подалась внутрь, впуская в мастерскую полосу холодного света. На пороге стоял Владыка. Белое золото короны тускло блеснуло в полумраке. Король сделал один плавный шаг и замер. Его ноздри дрогнули, оценивая испорченный воздух. Пронзительный взгляд светлых глаз остановился на фигуре мага.

— Какова причина этого смрада в моем крыле, советник? — голос Владыки звучал ровно, без единой лишней интонации, отчего казался острее клинка.

Кровь отлила от лица Арантира. На морщинистой шее болезненно забилась вена. Превозмогая секундное оцепенение, маг отступил на полшага, закрывая широкой спиной кислотно-зеленое сияние проекции. Правая рука скользнула по столешнице, нащупала пустую металлическую колбу и сгребла в нее горсть дымящегося хрустального пепла.

Арантир согнулся в глубоком поклоне.

— Прошу простить мою нерасторопность, мой милосердный Владыка, — заскрипел он заискивающе. Великий архимаг, только что проколовший ткань мироздания, сейчас спешно лепил самую жалкую ложь. — Очередной бытовой эксперимент. Пытался выполнить просьбу завхоза, вывести автономный сторожевой огонек для дальних кладовых... Формула оказалась нестабильной.

Король подошел ближе. Брезгливо скользнул взглядом по закопченной колбе в трясущихся пальцах старика. Тонкие губы скривились.

— Прекратите тратить ресурсы двора на плебейскую ерунду, Арантир. Оставьте освещение коридоров слугам с лучинами, — отчеканил Владыка. — Займитесь полировкой охранных рун на восточной стене. Ваша магия деградирует.

Король развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Маг разжал пальцы. Колба со звоном покатилась по каменному полу. Арантир шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и тяжело осел на деревянный табурет. Он закрыл лицо руками, стирая со лба липкую испарину и пытаясь унять мелкую дрожь в коленях.

Тишину нарушил сухой шорох камня. Массивный книжный шкаф в углу мастерской плавно отъехал в сторону. Из потайного прохода, ведущего в покои наследника, вышел Иллиэль. Синий бархат его походного камзола впитывал бледные отсветы умирающей астролябии.

Принц цепко оглядел помещение. Заметил сгорбленного на табурете мага, рассыпанный по картам пепел и горящую под потолком проекцию. Над столом не зияло магическое окно в чужую комнату. Ритуал выхватил из пустоты лишь энергетический слепок установленного соединения — статический отпечаток цифровых узлов и текстовых фраз, сплетенных в единый пространственный вектор. Зафиксированный след намертво впечатался в голограмму, освещая холодными зелеными бликами спокойное лицо Иллиэля.

— Привязка завершена? — голос принца был на удивление спокойным, но в нем намертво звенела стальная, пугающая непреклонность.