Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 145

Глава 24. Астронавигация по FTN

Воздух в тайной мастерской придворного мага обжигал холодной, звенящей стерильностью, лишенной малейших примесей пыли. Это пространство, скрытое глубоко в недрах дворца, подчинялось строгой геометрической гармонии: вдоль идеально гладких каменных стен вытянулись симметричные ряды металлических стеллажей. Полки безмолвно и безупречно ровно несли тяжесть древних фолиантов в белоснежных переплетах, десятков хрустальных сфер с пульсирующей энергией и сложных измерительных приборов из матового, нетускнеющего сплава. Предназначение большинства этих механизмов давно стерлось из памяти даже самих их создателей, уступив место благоговейному забвению. Единственным источником света в этой гробнице знаний служили тусклые, подвешенные под потолком магические светильники, которые бросали на неровный каменный пол длинные, нервно дрожащие тени.

Арантир стоял в самом центре помещения перед массивным дубовым столом. Столешница, потемневшая от времени и пролитых зелий, была густо испещрена глубокими царапинами и черными подпалинами. Старик тяжело дышал. Одним нервным, дерганым движением он смахнул на пол пустые стеклянные колбы, обрезки окислившейся медной проволоки и надколотые рунические камни, грубо расчищая пространство. Поверхность стола тут же скрылась под широкими, непослушными рулонами многомерных звездных карт Высокого мира. Пергамент на этих картах жил собственной, размеренной жизнью: нарисованные жидкими серебряными чернилами созвездия медленно, тягуче перетекали из одного состояния в другое, безупречно имитируя неспешное, застывшее в своем совершенстве дыхание вечности.

Но сейчас придворного мага совершенно не интересовала вечность — пугало неумолимо надвигающееся будущее. Из бездонного кармана строгой, безупречно чистой белой мантии он извлек крошечный, неровно оторванный клочок грубой бумаги. Арантир бережно, почти со страхом положил его прямо поверх величественных эльфийских галактик и уставился на две строки, выведенные обычными чернилами: «2:5030/77.777» и ниже — «главные ворота парка, фидопойка».

Для разума эльфа это был сущий кошмар. Первая строка была не местом, а сетевым именем норы, через которую проходили письма. Вторая — человеческой подсказкой из текста Ольги, расплывчатой, бытовой, без широты, долготы и привязки к силовым линиям магии. Между ними нужно было построить мост: от почтового следа к реальной земле под ногами.

Старик вцепился узловатыми пальцами в край стола так, что массивное дерево едва заметно прогнулось под натиском сдерживаемой магии. Отправить тонкую пылинку письма через чужую ноду было безумием, но всё же безумием малым: там ошибку можно пережечь, потерять, списать на оборванный канал. Перенести живого наследника — совсем другое. Если он примет сетевой адрес за место, портал откроется не там, где ждёт Ольга, а в пустом шуме чужой машины. Если неправильно прочтёт земную подсказку про парк, принц выйдет в воду, стену или под колёса ночной дороги.

Арантир с трудом заставил себя сделать короткий вдох, отгоняя прочь парализующие видения катастрофы. Он потянулся к дальнему краю стола и с натугой придвинул к себе тяжелый, глухо лязгнувший о дерево защитный футляр. Ящик был отлит из чистого, неблагородного свинца. Свинец оставался единственным металлом, способным надежно глушить агрессивные эманации спящей внутри магии. Щелкнули тугие, тугие металлические замки, тяжелая крышка со скрипом откинулась назад.

Внутри, на подушке из истлевшего черного бархата, покоился невероятно сложный, мертво застывший механизм. Он состоял из десятков концентрических металлических сфер, идеально вложенных друг в друга, тысяч тончайших латунных шестеренок и гравированных линз, безупречно выточенных из прозрачного горного хрусталя. Устройство выглядело одновременно как величайшее произведение ювелирного искусства и как изощренное орудие пыток, способное перемолоть разум того, кто попытается понять его устройство.

Арантир взял со стола длинный серебряный пинцет. Руки великого мага сейчас предательски, мелко дрожали, когда он подцепил из стоящей рядом деревянной шкатулки первый магический кристалл памяти. Это был мутный, полупрозрачный камень, внутри которого пойманной птицей билась крошечная, злая искра сырой энергии. Затаив дыхание, старик предельно аккуратно интегрировал кристалл в крошечный пустой паз на одной из внутренних сфер механизма. Раздался тихий, властный щелчок. За ним последовал второй кристалл, затем третий, ложась в свои гнезда с пугающей неотвратимостью.

Когда все пазы оказались заполнены, Арантир отбросил звякнувший пинцет в сторону и положил обе широкие ладони на холодный металл внешних сфер. Он снова закрыл глаза и с силой, почти болезненно, направляя волю как таран, подал в артефакт первичный импульс концентрированной маны из собственного внутреннего резерва. Металл под его пальцами мгновенно потеплел, словно ожившая плоть. Сферы вздрогнули. Раздался низкий металлический скрежет, сменившийся тихим, но стремительно нарастающим гудением. Механизм просыпался от векового сна, жадно поглощая энергию старика, готовясь разорвать привычную, устоявшуюся картину мироздания.

* * *

Ритуал Межпространственной Привязки никогда не описывался в учебниках для юных послушников. Он всегда считался запретным, балансирующим на самой грани безумия искусством. Это была не просто магия созидания или разрушения, это было грубое, циничное насилие над самой тканью реальности, попытка навязать вселенной свою собственную геометрию.

Арантир выпрямился во весь свой немалый рост. Его голос, обычно старчески скрипучий и полный жалоб на технику, сейчас зазвучал низко, глубоко и угрожающе властно. Он начал читать сложнейшие, многоуровневые заклинания на высоком эльфийском языке, древние звуки которого напоминали шум ветра в кронах вековых деревьев и хрустальный звон падающих капель. Но в эту безупречную, природную симфонию маг безжалостно, методично вплетал совершенно чужеродные, режущие слух цифровые паттерны FTN-адресов Фидонета.

— Два… — тяжело выдыхал Арантир, и пространство вокруг него шло заметной визуальной рябью, искажая очертания книжных шкафов, — …пять тысяч тридцать… дробь семьдесят семь… точка семьсот семьдесят семь…